Исповедь бывшей кришнаитки. Как
19-летняя сургутянка нашла путь к Богу
Каждый человек вправе выбирать, во что
верить и верить ли вообще. Многим религия помогает найти
покой и надежду в трудных ситуациях, для других она
становится смыслом жизни. Некоторым везет: они
знакомятся с верой в семье и шагают по "уготовленной
тропинке". А кто-то буквально вытаскивает себя со дна и
идет креститься в осознанном возрасте. Так случилось и с
нашей героиней – 19 летней сургутянкой Ольгой (прим.
ред. имя изменено), которая родилась в православной
семье, выросла в кришнаизме, а после вновь обрела свою
веру. Рассказ от первого лица записала корреспондент
"Югорского снегиря" Дарья Дорошенко.
Добро пожаловать в новый дом
Я родилась в обычной для спального
района начала двухтысячных семье, где каждый взрослый
мог уйти в восьмимесячный запой. Зато в углу квартиры –
иконостас. Отца помню мало – рассказывают, что после
моего рождения он отсидел небольшой срок, а когда мне
было семь – умер. Мама "не нагулялась" и осознание, что
у нее есть ребенок, пришло к ней не сразу.
Когда мне было девять, мама с бабушкой
решили меня покрестить в церкви. Хотели, готовились, но
не успели. Я помню тот день, когда с ночевой осталась у
родственников и мне наконец разрешили поиграть вечером
на компьютере. На утро разбудили со словами: "Сегодня в
школу не пойдете. Вас с братом некому собирать".
Получается, здорово, уроков нет! А оказалось, что умерла
наша мама. Она успела лишь тихо промолвить "Помогите".
Так мы с братом, у которого инвалидность, остались
сиротами.
Позже один за другим мы похоронили
бабушек и дедушек. Под свое крыло нас взяли дядя и его
супруга. Кроме нас у них было двое своих, стали жить
одной большой семьей, где почитали бога Кришну. Так что
мое крещение отложили далеко и надолго.
В гости к Богу
Началась привычная жизнь. До поры до
времени, пока опекуны не решили, что пора и меня
религиозно просвещать. Помню, долго куда-то собирались,
а перед этим меня попросили надеть юбку подлиннее.
– А мы что, в гости идем? –
полюбопытствовала я.
– Почти, – ответила мне тетя.
Свои собрания и богослужения кришнаиты
проводили в арендованном в ТЦ гимнастическом зале. Скажу
сразу - ничего страшного и аморального там не было. Все
то же, что у любых верующих людей. Они пели свои песни,
играли на особых инструментах и, конечно, читали свою
священную книгу.
Должна признаться, мне там нравилось.
Красиво, весело, на фоне огромного алтаря бегали дети –
мои ровесники. Какие-никакие друзья у меня были. А еще я
ходила туда ради еды, она там была очень вкусной.
Возможно, нам просто повезло с поваром. А другие
утверждали, что это из-за того, что до трапезы ее
оставляли за алтарем на освящение Кришне.
Мне было 9-10 лет и я гордо говорила: "Я
– кришнаит". Окружающие, мягко говоря, реагировали на
это неоднозначно и странно. Бывало, я с другими пела на
улицах города мантры (прим. ред. священный гимн в
индуизме и буддизме, который представляет собой набор
звуков, отдельных фонем, слов или группы слов на
санскрите) и раздавала людям кришнаитские книжки. Как-то
раз за этим занятием меня застали мои одноклассники. Я
не растерялась – пригласила их в гости к нам домой. Вы
не представляете, как я радовалась, когда они пришли. Но
после этого девочки перестали со мной общаться.
Секрет от дяди, тети и Кришны
Со временем и моя вера в Кришну
пошатнулась. Не могу объяснить, в какой период и почему.
Я просто знала – Бог есть, но пока не знала, какой и в
какой конфессии. Подростку некогда в этом разбираться.
А дома все оставалось так же. Мы
питались по-вегетариански и никогда не пробовали пищу,
пока она не была предложена Кришне. На опережение скажу,
что мой девятилетний брат ни разу не пробовал мясо.
Приносить домой и готовить (не то что есть!) его было
нельзя. Дядя с тетей пытались отказаться и от шоколада,
чтобы не проглотить частички жучков, которые живут на
какао-бобах.
У меня в комнате был собственный алтарь,
у брата и сестры – свои. Это несколько полок или стол в
блестящих тканях, обязательно на возвышенности, со
статуэтками Кришны, его жены и коров. Тетя ухаживала за
ростком туласи – священного дерева. Полить его – целый
обряд.
Родители каждый раз, выходя из дома,
читали мантры, читали их в сложных ситуациях и даже
когда не могли заснуть. Они, как настоящие преданные
истинные кришнаиты, не пропускали ни одного воскресенья
или праздника вместе с единоверцами. Было время, когда
их службы проходили в чьей-то квартире, которую
специально оборудовали под религиозные собрания.
Уже будучи постарше я старалась искать
предлоги, чтобы пропустить эти собрания. То плохо себя
чувствую, то домашки много, говорила я. Вообще я
старалась быть хорошей и послушной девочкой, училась на
пятерки, так что в мои "отмазки" верили. А сама
параллельно с этим пробовала в подъезде алкоголь.
Опекуны, к счастью, об этом не знают.
***
Читайте также по теме:
- Книга основателя "Общества сознания Кришны" Абхай Чаран Де "Бхагавад-гита как она есть" – все, кто не кришнаиты – демоны, падшие грешники, глупцы и невежды - Максим Степаненко
- Прабхупада, его жизнь и наследие: глупости, мерзости, чудовищные преступления, проблемы в своей семье - Форум Хари-Хатха
- Моя вина – моя карма - Даниель Лутц
- Десять причин почему я не вайшнав - Михаил Шелудько
- Письмо от бывшего кришнаита - Ставрос
- Кришнаитские уроки страха: "Нас заставляли пить священную мочу коровы" - Ричард Джером, Анна Лэнг, Карен Григсби Бейтс, Брайан Карем
- Судьба 11 кришнаитских "апостолов" - Татьяна Чехова
- О лжи кришнаитки и женского "психолога" Ольги Валяевой - Liveinternet.Ru
***
За маму и папу
На 1 курсе, помню, ночью мне захотелось
пересмотреть родительские фото и документы. Нашла папино
свидетельство о смерти. Оказалось, что я достала его
ровно в полночь траурной годовщины. И я подумала, что
недостаточно отдаю дань покойным родителям, что надо
поставить свечку в церкви. Кто должен за них молиться,
если не дочь?
Я не знала, как и что делать в храме.
Приходила туда сначала раз в месяц, потом два раза, а
после начала отстаивать вечерние службы. Час-полтора на
ногах после пар в вузе с непривычки было непросто. Было
и такое, что несколько месяцев я просто ленилась ходить
в дом Божий. Но со временем поняла - службы мне
необходимы. Не как обязанность, а как долг и способ
выразить свою любовь Господу.
Десять лет потребовалось, чтобы к 19
годам я завела разговор о своем крещении. В мире, где
модно быть атеистом, мне хотелось на исповедь, а к
Таинствам допускают только крещенных. За день до
духовного рождения рассказать священнику о своих грехах
все же можно. Я исписала ими тетрадный лист в двух
сторон, а на следующий день стала членом церкви.
Символично, наверное, что крестили меня в Сретение
Господне. Это буквально праздник встречи с Богом. Что-то
внутри меня умерло, чтобы возродилось новое и
прекрасное: любовь, мир и радость.
Блаженные, изгнанные за правду
С семьей, вернее с дядей, отношения "так
себе". Он каждый раз напоминает мне, что я выбрала
неправильную религию, в которой меньше ограничений, и
поэтому я слабовольная. Всякая наша встреча этим и
заканчивается. А еще он узнал, что я в принципе никогда
и не была вегетарианкой, позволяла себе то бургеры, то
еще что-то с мясом. До сих пор приходится выслушивать,
какая я, цитирую, "трупоедка".
– А давай мы кошке шею свернем, и ты ее
съешь? – примерно так он пытается меня наставить на путь
сострадания к животным.
Я стараюсь нести добро и не ругаться с
семьей, потому что люблю их. А получаю вот такое
отношение к себе. Может опекун реагировал бы иначе, если
бы узнал, что его друзья – когда-то заядлые кришнаиты –
теперь служат в православном храме. Сама удивилась,
когда увидела, как отец и сын, которые расстилали ковер
и накладывали еду на кришнаитских службах, теперь
помогают священнику в алтаре. Пока что их дружбу с дядей
я не порчу.
Мой младший брат, пусть и неродной,
родился и вырос в кришнаитской среде, но малость
интересуется у меня христианством. Как минимум
спрашивает евангельские истории. Я в этом, разумеется,
не отказываю, пусть знает, а свой выбор сделает уже
взрослым.
Да, мой переход в другую религию
сказался на наших отношениях с семьей. Мы близки кровно,
физически и морально, но духовно – совершенно разные.
Это не значит, что стало хуже, просто тяжело, когда
самые дорогие люди тебя не понимают.
От 19 и до бесконечности
Сейчас я живу отдельно в квартире,
которая досталась мне по наследству. На стенах висят мои
любимые иконы. Уже став самостоятельной, я узнала всю
правду о своих родителях. Оказалось, что они не просто
"умерли от болезни", а заработали целый букет диагнозов
наркоманией. Жизнь матери пошла под откос, когда ей было
19 лет. А где запрещенные вещества, там и ВИЧ – и у
папы, и у мамы. Такое в нашем обществе стыдно
рассказывать, но, впрочем, я родителей ни в чем не виню.
При этом мама, как и бабушка, всегда
была религиозной. Пока она была жива, меня даже пытались
научить молитве "Отче наш". Я видела, как мама читает
Библию и просит дома у Бога помощи. Не подумайте, что
как-то неправедно человеку зависимому стоять на коленях
перед иконой Христа. Если бы вера нужна была только
святым и безгрешным, в мире не существовало бы религии.
Находясь в кришнаизме, я так и не поняла
его сути. Мораль и заповеди схожи с христианскими, но
нет мысли о всепрощении. Можно Кришне помолиться,
поблагодарить его, что-то попросить, а что будет в конце
– я не знаю. Не факт, что мои добрые поступки перевесят
злые, и что они вообще считаются добрыми. Как будто ни
на службах, ни в семьях кришнаиты не уделяют внимания
этому духовному освобождению.
Эта история осталась бы неуслышанной,
если бы не моя вера в Бога. Пару месяцев назад меня
могло не стать. Намекну так, что эта смерть не входила в
планы Всевышнего. Страшная картина, которая всплывает в
моей голове, стала бы обременением для всех, кто со мной
знаком. Депрессивный эпизод, предсмертная записка, я уже
продумала все, что можно на прощание сказать семье,
друзьям, любимым учителям и приятелям. Все мысли были
заняты молитвой: "Господи, за что ты оставил меня?".
Щелчок. Если Бог есть, то я должна жить.
Попасть в рай дороже земного страдания. Так это или нет,
точно не знаю, но верю, что мой путь к смирению, любви и
доброте тут сделает эту жизнь лучше. Вот так я разорвала
свою последнюю записку на много мелких частей. Мама
прожила в радости только 19 лет своей жизни. Я же хочу
прожить в радости и всю жизнь после 19-ти.
Дарья Дорошенко
Югорский снегирь - 19.09.2025.
|
