"Молитва Антуана де Сент-Экзюпери":
православный взгляд на популярный текст
В статье разоблачается широко
распространённый в интернете текст, известный как
"Молитва Антуана де Сент-Экзюпери", к которому
знаменитый французский писатель не имеет никакого
отношения. Однако главный вопрос - не в авторстве. С
православной точки зрения этот текст не является
молитвой. По своему духу это изящно оформленный рецепт
психологического благополучия, красивая упаковка, в
которой нет главного для молитвы содержимого -
устремлённости к Богу, покаяния и подлинного смирения.
Это попытка договориться с Творцом о комфортной жизни на
земле, забывая, что земная жизнь - лишь приготовление к
Вечности.
***
Примечание Максима Степаненко. Я бы предостерег апологетов использовать
оборот "с православной точки зрения". Каноническую
православную "точку зрения" могут выражать Священное
Писание, канонические постановления, решения, документы,
принятые на вселенских и поместных соборах, все
остальное является точкой зрения того или иного
формально православного автора.
Попробуйте найти церковный документ "Что
является православной молитвой. как можно и нельзя
молится". Нет такого.
Поэтому, к сожалению, автор притягиевает к
"правильному православию" за уши свое личное
понимание молитвы, или иначе нужно сказать: свт.
Иоанн Златоуст или Ефрем Сирин или имярек - учили
так и так.
Если есть текст обращения к Богу или
божеству "Господи, я прошу" - это молитва по сути. Слово
Божие ставит только три главных ограничения (красных
флага) по молитвам: не молится иным, ложным богам (Исх.
20:3-5), не молится, чтобы публично показать свою
праведность (Мф.6:5), и не многословить (Мф.6:7).
И тут да - молитва
реально многословна и пафосна.
Ниже Алексей Ярасов пишет:
"Первостепенная цель молитвы в православии - не
улучшение качества земной жизни, а единение с Богом и
освящение души через покаяние".
С какой тоталитарной православной секте
находится автор? Молитвы могут быть разными: радости и
благодарения, молитвы прошения помощи в делах и
здоровье, молитвы покаяния, вразумления, выбора и т.п. Алексей, может дадим
людям выбирать, как и чем им молится, как им важно? Кому покаяния, кому хлеба,
кому заработать 10 млн. рублей. У нас есть право просить
у Отца, что угодно. Защищая Православие, не нужно быть
душнилой и втискивать Православие в узкие личные
шаблоны воспринятия Православия.
А заголовок "Молитва Антуана де Сент-Экзюпери":
православный взгляд на популярный текст, нужно исправить "Молитва Антуана
де Сент-Экзюпери": взгляд православного апологета (т.е.
меня) на популярный текст.
Можно написать "в свете учения
имярек", тогда нужно привести все цитаты о молитве того
или иного святого.
Кстати, автор почему-то умолчал, что
нашем "самом правильном" Православии полно тексов с
подложным авторством. Например, к "Апостольским
правилам" апостолы не имеют никакого отношения (это
чистой воды поздний апокриф). Правила Иоанна Постника
Иоанн Постник не писал...
***
Автор подделки просит у Бога лишь
ресурсов для земного благополучия, эффективности и
приятных переживаний. Текст целиком горизонтален - он
сосредоточен на межличностных отношениях, - но лишён
вертикального измерения, самой любви к Богу. За внешне
красивыми словами "молитвы" скрываются эгоцентризм,
лжесмирение и фарисейство, а принятие этого текста за
молитву ведёт к опасной духовной подмене.
В российском интернет-пространстве уже
много лет кочует текст, известный как "Молитва Антуана
де Сент-Экзюпери". Эти строки - о "силе каждого дня", о
терпении, о дружбе и о спокойном принятии жизненных
неудач - перепечатывают на страницах социальных сетей, в
блогах психологов и даже в некоторых околоцерковных
пабликах. Повсюду его выдают то за "малоизвестную
молитву" великого писателя, то просто за образец
возвышенной духовной лирики.
При этом в Сети можно встретить
несколько редакций этого текста. В одних версиях фразы
звучат более пространно, в других - упрощены и
адаптированы под формат коротких цитат. Разнятся и
заголовки: от "Молитвы об искусстве маленьких шагов" до
"Молитвы лётчика" или "Прошения о дружбе". Встречаются
варианты с припиской, будто Экзюпери написал эти строки
за несколько часов до гибели, что добавляет тексту
трагического ореола, но не имеет подтверждений. Такое
многообразие редакций - верный признак того, что перед
нами не подлинное произведение, а продукт коллективного
интернет-творчества.
И если копнуть глубже, выясняется, что
знаменитый французский писатель не имеет к этому тексту
никакого отношения.
Когда же мы, православные христиане,
начнём вчитываться в этот текст не как литераторы, а как
люди, сверяющие каждое слово с Евангелием и
святоотеческим преданием, мы обнаружим не просто
стилистическую небрежность, а самую настоящую духовную
мину замедленного действия, искусно замаскированную под
красивые слова.
Кто на самом деле написал "молитву о
маленьких шагах"?
Антуан де Сент-Экзюпери действительно
писал о смысле жизни, о долге, о мужестве и о том, как
человек раскрывается перед лицом опасности. Его
философские заметки полны размышлений о вере, о смерти и
о служении. Однако "Молитвы о маленьких шагах" в его
архивах нет. Исследователи не находят этого текста ни в
письмах, ни в черновиках, ни в опубликованном наследии.
Расследования интернет-энтузиастов
показывают, что он впервые появился в русскоязычной сети
в начале 2000-х годов. Источник не установлен, но анализ
языка и стиля позволяет предположить, что это не перевод
с французского, а текст, созданный изначально по-русски.
По сути, это литературный фанфик, выданный за
первоисточник.
Можно предположить, что подпись громкого
имени здесь нужна для одного: чтобы читатели обратили
внимание на этот текст и приняли его философию. Имя
Сент-Экзюпери - трагически погибшего лётчика, автора
пронзительных книг о человеческом достоинстве - служит
своеобразной индульгенцией даже для самых сомнительных
тезисов. Читатель рассуждает по наивной логике: "Если
это написал такой человек - значит, это глубокая и
важная мысль".
Но философия, сокрытая за этими внешне
красивыми фразами, увы, вступает в прямое противоречие с
православным мировоззрением. Она не приближает человека
к Богу, и создаёт лишь иллюзию тепла, уюта и
безопасности - ту самую, которая незаметно уводит душу
от подлинного покаяния, от спасительного пути, от
духовного подвига. И об этом стоит поговорить подробнее.
***
Читайте также по теме:
***
Молитва или аффирмация?
Приведём текст "молитвы Экзюпери" в том
виде, в котором он наиболее часто циркулирует в Сети:
"Господи, я прошу не о чудесах и не о
миражах, а о силе каждого дня. Научи меня искусству
маленьких шагов. Сделай меня наблюдательным и
находчивым, чтобы в пестроте будней вовремя
останавливаться на открытиях и опыте, которые меня
взволновали. Научи меня правильно распоряжаться временем
моей жизни. Подари мне тонкое чутьё, чтобы отличать
первостепенное от второстепенного. Я прошу о силе
воздержания и меры, чтобы я по жизни не порхал и не
скользил, а разумно планировал течение дня, мог бы
видеть вершины и дали, и хоть иногда находил бы время
для наслаждения искусством. Помоги мне понять, что мечты
не могут быть помощью. Ни мечты о прошлом, ни мечты о
будущем. Помоги мне быть здесь и сейчас и воспринять эту
минуту как самую важную. Убереги меня от наивной веры,
что всё в жизни должно быть гладко. Подари мне ясное
сознание того, что сложности, поражения, падения и
неудачи являются лишь естественной частью жизни,
благодаря которой мы растём и зреем. Напоминай мне, что
сердце часто спорит с рассудком. Пошли мне в нужный
момент кого-то, у кого хватит мужества сказать мне
правду, но сказать её любя! Я знаю, что многие проблемы
решаются, если ничего не предпринимать, так научи меня
терпению. Ты знаешь, как сильно мы нуждаемся в дружбе.
Дай мне быть достойным этого самого прекрасного и
нежного Дара Судьбы. Дай мне богатую фантазию, чтобы в
нужный момент, в нужном месте, молча или говоря,
подарить кому-то необходимое тепло. Сделай меня
человеком, умеющим достучаться до тех, кто совсем
"внизу". Убереги меня от страха пропустить что-то в
жизни. Дай мне не то, чего я себе желаю, а то, что мне
действительно необходимо. Научи меня искусству маленьких
шагов".
Если подходить к этому тексту с
православной мерой, то он не укладывается ни в один из
четырёх классических видов молитвы - ни в славословие,
ни в благодарение, ни в покаяние, ни даже в прошение в
том смысле, какой вкладывает в это слово Церковь.
Перед нами нечто, лишь внешне
напоминающее просительную молитву. В нём отсутствует
покаянное основание - то, без чего любое прошение в
православии теряет смысл. Святые отцы учат: покаяние -
это дверь, через которую только и может войти благодать.
Человек просит у Бога силы, мудрости, терпения, но
умалчивает о прощении грехов. Это подобно тому, как если
бы человек, снедаемый смертельной болезнью, пришёл к
врачу и попросил бы сбалансированное меню вместо
лечения.
Первостепенная цель молитвы в
православии - не улучшение качества земной жизни, а
единение с Богом и освящение души через покаяние. В
анализируемом тексте Бог выступает не как Спаситель и
Искупитель, а как тот, кто призван снабдить человека
ресурсами для успешной и гармоничной земной жизни.
Молитва здесь превращается в заявку на психологический
комфорт. По своему духу это не молитва, а "медитация"
или аффирмация, стилизованная под обращение к Богу. Она
утешает, но не спасает; успокаивает, но не преображает.
Чем опасна просьба о "силе каждого дня"
Первая строка задаёт тон: "Господи, я
прошу не о чудесах и не о миражах, а о силе каждого
дня". На первый взгляд - смиренная просьба о малом.
Однако именно здесь мы сталкиваемся с фундаментальной
подменой. В светском контексте "сила каждого дня"
означает ресурс, энергию, мотивацию - то, что на
современном языке назвали бы "зарядкой батарейки". Беда
не в самой просьбе о помощи в повседневных трудах, а в
том, куда она направлена. Бог для автора - поставщик
ресурсов, а не Цель и Смысл существования.
В православии нет понятия "силы каждого
дня" как отдельного предмета прошения. Церковь говорит о
благодати Божией и о Промысле. Апостол Павел, мучимый
так называемым "жалом в плоти" - тяжёлым, изнурительным
недугом, который одни толкователи считают телесной
болезнью, другие - бесовскими искушениями, а третьи -
гонениями от врагов, трижды взывал к Господу об
избавлении. Но получил ответ: "Довольно для тебя
благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи"
(2Кор.12:9). И там же апостол добавляет: "И потому я
гораздо охотнее буду хвалиться своими немощами, чтобы
обитала во мне сила Христова". Для человека, который
ищет в молитве ресурс для эффективного дня, такая логика
окажется неприемлемой.
В "молитве Экзюпери" вместо того, чтобы
просить об исправлении греховной природы, о покаянии, о
смирении, автор просит о функциональности: "Дай мне
силы, чтобы я был эффективным, чтобы я справлялся". Это
не молитва о спасении души, а молитва о
тайм-менеджменте. В молитве "Отче наш" мы читаем: "Хлеб
наш насущный даждь нам днесь". Святитель Иоанн Златоуст
поясняет, что "насущный" здесь значит необходимый для
жизни, а не для "продуктивности". И этот хлеб, по слову
Христа, есть Он Сам - Хлеб Жизни.
Более того, в Евангелии содержится
прямое предостережение: "Итак, не заботьтесь о
завтрашнем дне, ибо завтрашний сам будет заботиться о
своем: довольно для каждого дня своей заботы" (Мф.6:34).
Христос предостерегает от излишней обременённости
суетными заботами. Отец Небесный подаст необходимое в
тот час, когда это будет действительно нужно, - не по
нашему календарю и меркам эффективности, а по Своей
премудрой воле.
Особенно красноречива первая реплика
рассматриваемой "молитвы": "я прошу не о чудесах и не о
миражах". Чудеса здесь поставлены в один ряд с миражами
- словно они столь же призрачны и недостойны доверия. Но
для христианина чудо - это не аномалия, а дыхание жизни.
Воплощение, Воскресение, преложение Святых Даров - всё
это чудо. Искреннее смирение, при котором человек не
требует чуда, а доверяет Промыслу Божию, само по себе не
является грехом. Опасность возникает, когда отрицание
чудес ведёт к отрицанию Божественного участия вообще. И
в данном контексте просить не о чудесах - значит, по
сути, отказаться от живого действия Бога в своей жизни,
оставить её во власти естественного хода вещей. Но тогда
зачем вообще нужна молитва?
Вечность или "течение дня"? Куда ведут
"маленькие шаги"
Центральная фраза псевдомолитвы - "Научи
меня искусству маленьких шагов". В популярной психологии
под этим подразумевают умение принимать рутину, не
тревожиться о глобальном. Звучит здраво, разумно и даже
по-своему мудро. Однако именно здесь, за кажущейся
безобидностью, скрывается тончайшая, а потому самая
опасная подмена - та, что незаметно подменяет духовный
подвиг душевным комфортом.
В православии есть понятия подвига
(предельного напряжения всех сил человека в борьбе со
страстями) и духовного делания (непрестанной,
кропотливой внутренней работы, которая не прекращается
ни на миг). И хотя святые отцы - авва Дорофей, Иоанн
Лествичник, Нил Синайский - говорили о "малом", о
постепенности, но вкладывали в это совершенно иное
содержание. Их "маленькие шаги" - это не планирование
быта и не способ "не порхать по жизни". Это ежесекундное
внимание к своим помыслам, отсечение греховных желаний в
зародыше, терпеливое творение добра втайне, борьба с
гневом и осуждением в повседневных мелочах. Это шаги
внутрь себя и вверх - к Богу, а не по горизонтали
земного комфорта. Внешне движение то же самое -
"маленькие шаги", но вектор противоположный: не вширь -
к удобству, а вглубь - к святости.
Верность в малом - это усилие, а не
расслабленность. Притча о талантах учит: "Верный в малом
и во многом верен" (Лк. 16:10). Эта верность требует
напряжения всех сил. Автор же просит об "искусстве
маленьких шагов" как о гарантии безопасности, о способе
двигаться без напряжения. Но христианство - это религия
Креста. Спаситель не обещал Своим ученикам гладкого
пути; Он сказал прямо: "Царство Небесное силою берется,
и употребляющие усилие восхищают его" (Мф.11:12).
Данная "молитва" навязывает
приземлённость вместо устремлённости к Вечности. Она
замыкает сознание человека исключительно на временном.
"Научи меня правильно распоряжаться временем моей жизни"
- просит автор. Но православный человек просит иного:
научи меня готовиться к Вечности, ибо жизнь земная -
только преддверие.
"Искусство маленьких шагов" становится
эвфемизмом для духовной расслабленности - попыткой
договориться с Богом об удобном христианстве без Креста,
без подвига и без самоотречения.
"Останавливаться на открытиях":
коллекционирование впечатлений или внимание к душе?
Следующий фрагмент "молитвы" - "Сделай
меня наблюдательным и находчивым, чтобы в пестроте
будней вовремя останавливаться на открытиях и опыте,
которые меня взволновали" - на первый взгляд кажется
безобидным. Но обратим внимание на критерий, который
автор предлагает для отбора значимых моментов: это то,
что "меня взволновало". Важным становится не то, что
ведёт к Богу, а то, что задело эмоции. Это эгоцентричный
критерий. Человек хочет стать коллекционером ярких
впечатлений, но не задаётся вопросом: как это служит
спасению его души?
Православие учит иному - непрестанно
внимать своему сердцу, искусству трезвения, умению
видеть свои страсти. "Пестрота будней" для подвижника -
поле битвы, где каждую минуту нужно выбирать между Богом
и грехом. Христианин молится о том, чтобы не пропустить
главного: мгновения покаяния, возможности доброго дела,
случая послужить ближнему, зова Божия, который может
прозвучать в самый неожиданный момент. В
молитве-подделке этого главного измерения нет - есть
только "я" и моя жизнь как интересное путешествие.
Царство Небесное или "разумное
планирование"?
Фрагмент: "Я прошу о силе воздержания и
меры, чтобы я по жизни не порхал и не скользил, а
разумно планировал течение дня, мог бы видеть вершины и
дали, и хоть иногда находил бы время для наслаждения
искусством". В православной аскетике воздержание - это
прежде всего борьба с греховными страстями:
чревоугодием, гневом, осуждением и проч. Автор же просит
о самодисциплине менеджера - не прокрастинировать, быть
собранным и организованным. Под видом воздержания он
предлагает всего лишь организованность.
Фраза "мог бы видеть вершины и дали" -
это язык бизнес-коучинга, а не духовной жизни. Для
христианина "вершина" - Царство Небесное, а "даль" -
Вечность. Автор же просит о житейской дальновидности, о
прагматичном благополучии.
Но самая странная деталь "молитвы" -
просьба о возможности "хоть иногда находить время для
наслаждения искусством". Молитва - это предстояние перед
Богом, в которой мы просим о спасении, о прощении
грехов, о помощи в духовной брани. И вдруг - забота о
культурном досуге. Это звучит примерно так, как если бы
человек на исповеди вместо перечисления грехов сказал
священнику: "Помолитесь, чтобы я успел на хороший
концерт". В молитвенном обращении к Создателю просьба об
эстетическом удовольствии звучит как кощунственное
легкомыслие, как непонимание того, что такое молитва.
Она обнажает главную беду этого текста: для его автора
высшее благо - не единение с Творцом, а психологический
и эстетический комфорт, уютная и красиво обставленная
жизнь.
И здесь, конечно, вспоминаются слова
Спасителя: "Ищите же прежде Царства Божия и правды Его,
и это все приложится вам" (Мф. 6:33). В молитве-подделке
- иной строй мыслей: сначала "разумное планирование",
затем "вершины и дали", а в качестве дополнения - "время
для наслаждения искусством". О Царстве Божием - ни
слова.
Малодушие под видом смирения: чем опасна
фраза "ничего не предпринимать"
Одна из самых опасных строк: "Я знаю,
что многие проблемы решаются, если ничего не
предпринимать, так научи меня терпению". На первый
взгляд, она звучит как смиренная мудрость, как приятие
воли Божией и отказ от суетливого самонадеяния. Однако
при ближайшем рассмотрении перед нами - тончайшая
духовная диверсия, направленная против самой сути
христианского понимания воли и подвига.
Терпение в православии - это активная
сила. Это способность, прикладывая все возможные усилия,
не роптать на Бога. Преподобный Иоанн Кассиан
наставляет: "В деле спасения нашего участвует и
благодать Божия и свободное произволение наше… оба
согласно действуют и в деле спасения нашего равно
необходимы". По святоотеческому учению, благодать
приходит к плывущему, а не к тому, кто добровольно идёт
ко дну.
Внешне эта фраза "молитвы" выглядит
смиренной: "я не вмешиваюсь в Промысл, я доверяю Богу".
Но это - лжесмирение, ложная маска, за которой может
скрываться духовная лень. Настоящее смирение - это
трезвое видение своей немощи, при котором человек делает
всё, что в его силах, а результат возлагает на Господа.
Автор же молитвы-подделки отказывается от самого
процесса. Он просит у Бога не сил для делания, а
разрешения ничего не делать, уповая на то, что
"как-нибудь само собой устроится".
Утешение в человеке или утешение в Боге?
Ещё один фрагмент "молитвы Экзюпери",
пронзительный по форме, но глубоко ущербный по существу:
"Ты знаешь, как сильно мы нуждаемся в дружбе. Дай мне
быть достойным этого самого прекрасного и нежного Дара
Судьбы".
Начнём с самого очевидного - с термина,
недопустимого для христианского слуха. Автор называет
дружбу "Даром Судьбы". Для православного христианина
"Судьба" - это языческое понятие, обозначающее слепой
рок, безличную силу, неумолимую и равнодушную.
Христианство же знает иное: Промысл Божий - любящий,
личный, отеческий замысел Творца о каждом человеке.
Употребление языческой терминологии в обращении к Богу -
не просто стилистическая небрежность, но признак иного
миропонимания.
Обратим внимание на эпитеты:
"прекрасный", "нежный". Автор говорит о дружбе как об
исключительно эстетическом и эмоциональном переживании.
Но в православии дружба - это прежде всего жертвенная
любовь. Сам Христос говорит: "Нет больше той любви, как
если кто положит душу свою за друзей своих" (Ин.15:13).
Дружба по Евангелию - это готовность пострадать ради
другого или разделить бремя скорбей. Это не "нежность",
это мужество, соработничество во Христе, совместное
несение креста и взаимное назидание в вере. У автора же
дружба низводится до уровня эмоционального комфорта и
приятного времяпрепровождения.
При этом весь фрагмент умалчивает о
главном: зачем эта дружба нужна перед лицом Вечности? В
православном понимании друг даётся для того, чтобы мы
помогали друг другу спасаться - напоминали о Боге,
молились друг за друга, поддерживали в минуты духовной
брани, вместе устремлялись к Небесному Отечеству. Автор
же видит в дружбе лишь земную ценность, средство от
одиночества, источник уюта.
"Достучаться до тех, кто совсем внизу":
милосердие или фарисейство?
Особого внимания заслуживает ещё один,
казалось бы, благочестивый фрагмент этой "молитвы":
"Сделай меня человеком, умеющим достучаться до тех, кто
совсем "внизу"". На первый взгляд, перед нами искреннее
желание помочь падшим, бедным, отчаявшимся - благородный
порыв, достойный христианина. Однако сама структура
этого прошения незаметно, но неумолимо питает в человеке
дух фарисейской гордыни, заставляя его мысленно ставить
себя выше тех, к кому обращено его внимание.
Ключевое слово здесь - "внизу". В
православной аскетике такое мировоззрение именуется
горделивым. Христос, приходя к мытарям и грешникам, не
смотрел на них сверху вниз. Он разделял их трапезу,
входил в их дом, прикасался к прокажённым. Святые отцы,
общаясь с грешниками, никогда не думали о них как о
"тех, кто внизу". Они видели в каждом человеке образ
Божий - пусть и искажённый, затемнённый грехом, но всё
же образ. Автор же рассматриваемой "молитвы" немедленно
разделяет людей на два лагеря - "верх" и "низ" - и себя,
без тени сомнения, причисляет к первым.
Глагол "достучаться" - это
психологический термин, означающий пробить броню
недоверия, заставить другого человека услышать меня. Это
активное действие, идущее от собственного "я".
Христианское же служение ближнему - это не
"достучаться", а "преклониться", разделить бремя.
Православный человек не делит людей на
"верх" и "низ", ибо судить о степени греховности или
падения человека может только Бог.
Подлинный христианин, видя человека
"внизу" - в грехе, в нищете, в отчаянии, - должен прежде
всего вспомнить, что и сам он ежеминутно стоит на краю
той же пропасти. Ибо нет человека, который не грешил бы
(3Цар.8:46). Вспомним притчу о мытаре и фарисее: фарисей
ушёл осуждённым, а мытарь - оправданным. Прося у Бога
способности "достучаться до тех, кто внизу", человек
невольно занимает именно место фарисея.
Ошибочная параллель: "молитва Экзюпери"
и молитва Оптинских старцев
В интернет-публикациях нередко можно
встретить утверждение, что разбираемый нами текст
является чуть ли не современным переложением знаменитой
молитвы Оптинских старцев. Дескать, и там, и там -
просьба о "силе каждого дня", о терпении, о принятии
обстоятельств. Однако такое сопоставление поверхностно и
глубоко ошибочно.
Вот как начинается подлинная молитва
Оптинских старцев: "Господи, дай мне с душевным
спокойствием встретить всё, что принесёт мне наступающий
день. Господи, дай мне вполне предаться Твоей святой
воле…". Уже с первых строк мы видим покаянно-смиренное
устроение: человек не просит у Бога ресурсов для
эффективности, он просит о способности принять волю
Божию - какой бы она ни была. И далее - прошение,
которого в "молитве Экзюпери" нет и в помине: "Господи,
просвети мой ум и сердце моё для разумения Твоих вечных
и неизменных законов, управляющих миром, чтобы я,
грешный раб Твой, мог правильно служить Тебе и ближним
моим". Обратите внимание: служение ближним здесь
предваряется служением Богу и осознанием собственной
греховности. Это не "достучаться до тех, кто внизу" с
позиции того, кто стоит наверху, а смиренное служение,
рождённое из любви к Богу.
В молитве Оптинских старцев человек
постоянно держит в уме два фундаментальных факта: свою
греховность - "я, грешный раб Твой" - и Промысл Божий. В
"молитве Экзюпери" нет ни слова о греховности, ни слова
о покаянии, ни слова о предании себя воле Божией.
Человек просит о "силе", "наблюдательности", "терпении"
- как о наборе психологических компетенций.
Пытаться поставить эти два текста в один
ряд - значит не замечать принципиальной разницы между
ними. Это примерно то же самое, что сравнивать Священное
Писание с книгой по саморазвитию: внешне могут
встречаться похожие слова - "любовь", "мир", "терпение",
но внутреннее содержание, вектор и цель у них совершенно
противоположные.
Вместо заключения
Если взглянуть на эту "молитву" в целом,
становится ясно: она целиком и полностью горизонтальна.
В ней отсутствует вертикальное измерение "Бог - я". Вся
ткань текста пронизана заботой о межличностных
отношениях: "подарить тепло", "дать мне друзей",
"достучаться до тех, кто внизу". Это психология, а не
вера.
Христос, отвечая на вопрос о главной
заповеди, сказал: "Возлюби Господа Бога твоего всем
сердцем твоим… вторая же подобная ей: возлюби ближнего
твоего, как самого себя" (Мф.22:37–39). Обратите
внимание на порядок: сначала - вертикаль, любовь к Богу,
и только затем - горизонталь, любовь к ближнему, которая
из первой вырастает и ею питается. В молитве-подделке
первая часть полностью отсутствует, а вторая возведена в
абсолют. Богу отведена роль психолога, снабжающего
человека ресурсами для успешной социализации. Он здесь
не Цель, не Смысл, не Спаситель, а средство. Инструмент
для достижения земного благополучия.
Этот текст, вне всякого сомнения,
содержит мысли, созвучные современному человеку. Кого-то
он утешает, успокаивает, создаёт внешнее ощущение тепла
и защищённости. Но на деле он подобен золочёной монете
из дешёвого сплава: внешне блестит, но на поверку
оказывается фальшивкой.
Подлинная молитва - это стояние совести
перед лицом Вечности, встреча с Живым Богом. Она
начинается не с заявки на ресурсы, а со смирения: "Боже,
милостив буди мне грешному". Она требует не удобной
жизни, а изменения себя, не комфорта, а покаяния. Она
зовёт ко Христу - Распятому и Воскресшему, а не к
абстрактному "искусству", не к туманному гуманизму и не
к "силе каждого дня".
Считать этот текст молитвой и брать его
за основу своей духовной жизни - значит совершить
тяжёлую подмену: поставить собственное "я" и свою
психологическую гармонию выше смирения перед Создателем,
выше страха Божия и любви к Нему.
Алексей Ярасов
Азбука веры - 12.08.2026.
|
