Миссионерско-апологетический проект "К Истине": "Иисус сказал… Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня" (Ин.14:6)

ГлавнаяО проектеО центреВаши вопросыРекомендуемНа злобу дняБиблиотекаНовые публикацииПоиск


  Читайте нас:
 Читайте нас в социальных сетях
• Поиск
• Карта сайта
• RSS-рассылка
• Новые статьи
• Фильмы

• Это наша вера
• Каноны Церкви
• Догматика
• Благочестие

• Апологетика
• Наши святые
• Миссия

• Молитвослов
• Акафисты
• Календарь
• О посте

• Мы - русские!
• ОПК в школе
• Чтения
• Храмы

• Нравственность
• Психология
• Добрая семья
• Педагогика
• Демография

• Патриотизм
• Безопасность

• Общее дело
• Вакцинация

• Атеизм

• Буддизм
• Индуизм
• Карма
• Йога
• Язычество

• Иудаизм
• Ислам
• Католичество
• Протестантизм
• Лжеверие

• Секты
• Оккультизм
• Психокульты

• Лженаука
• Веганство
• Гомеопатия
• Астрология

• MLM

• Аборты
• Ювенальщина
• Содом ныне
• Наркомания
• Самоубийство

Просим Вас о
помощи нашему
проекту:

WebMoney:
R179382002435
Е204971180901
Z380407869706

Яндекс.Деньги:
41001796433953

Карта Сбербанка:
4276 8802 5366
8952

Святые Православия / Благоверные князья-страстотерпцы Борис и Глеб


Благоверные князья-страстотерпцы Борис и Глеб

Память: 2 / 15 мая, 24 июля / 6 августа, 5 сентября / 18 сентября

6 августа - день памяти святых князей-страстотерпецев Бориса и Глеба (в крещении - Романа и Давида). Младшие сыновья св. равноапостольного Киевского князя Владимира Святославича, погибшие в усобице от руки своего старшего брата Святополка, - первые по времени канонизации русские святые.

Святые Борис и Глеб. Икона, 2-я половина XIV века

 

Святые Борис и Глеб. Икона, 2-я половина XIV века

Сведения о Борисе и Глебе, а также о становлении их почитания помимо летописей (Повести временных лет, Новгородской первой летописи младшего извода) сохранились в посвященных святым ранних житийных произведениях - анонимном "Сказании, и страсти, и похвале святую мученику Бориса и Глеба" (нач.: "Род правых благословиться, рече пророк"), в тесно связанном с ним "Сказании чудес святою страстотерпцу Христову Романа и Давида" (нач.: "Не възможеть человек глаголати и не насытиться око зьрети")  и в "Чтении о житии и погублении блаженную страстотерпцу Бориса и Глеба", принадлежащем перу агиографа XI в. прп. Нестора Печерского (нач.: "Владыко Господи, Вседержителю, створивый небо и землю"), а также в ранних богослужебных памятниках - проложном житии (нач.: "Мученик Борис бяше из млады въздрасти") и 3 паремийных чтениях (нач.: "Братия, в бедах пособиви бывайте"; "Слышав Ярослав, яко отьць ему умре", "Стенам твоим, Вышегороде"). Некоторые детали отразились и в древнейших церковных песнопениях Бориса и Глеба. Время возникновения перечисленных сочинений, их источники и сложные текстологические взаимоотношения являются предметом продолжающихся научных дискуссий.

Жизнь и гибель Бориса и Глеба

Названные источники, а также нек-рые иностранные (прежде всего нем. хроника нач. XI в. Титмара Мерзебургского) следующим образом описывают обстоятельства жизни и гибели младших Владимировичей. "Сказании, и страсти, и похвале святую мученику Бориса и Глеба" и летописная повесть (текстологически тесно связанные между собой) называют матерью Бориса и Глеба некую "болгарыню", хотя на основании косвенных данных неоднократно высказывалось предположение, что Борис и Глеб были сыновьями Владимира от брака с визант. царевной Анной (наиболее аргументированно эту гипотезу развивает Поппе).

Судя по именам князей-страстотерпцев, сведения об их болгарском происхождении по матери заслуживают предпочтения: имя "Борис" - болгарского корня, братья Борис II и Роман занимали болг. престол соответственно в 969-971 и 977-991 гг., имя Давид также известно в правившей династии Западноболгарского царства во 2-й пол. X в. Возможно, "болгарыня" принадлежала к болгарской царской фамилии и попала на Русь как пленница в 90-х гг. X в., когда русские войска в качестве союзников Византии участвовали в войне против болгар. Менее вероятной представляется точка зрения, что дети от "болгарыни" родились до брака св. Владимира с Анной, заключенного в 988/89 г. (Мюллер), поскольку эта гипотеза противоречит единодушному свидетельству всех источников, что святые погибли юными.

Согласно "Сказании, и страсти, и похвале святую мученику Бориса и Глеба"  и летописи, при жизни отца Б. занимал княжеский стол в Ростове, а Глеб - в Муроме. Иначе изложено дело в "Чтении о житии и погублении блаженную страстотерпцу Бориса и Глеба". Здесь местом княжения Б. назван, по-видимому, Владимир-Волынский, где Б. обосновался после женитьбы, а Глеб представлен находившимся по малолетству при отце в Киеве. Сделать решительный выбор в пользу той или иной версии работавших примерно одновременно (в 70-80-х гг. XI в.) авторов затруднительно. "Владимер" во фразе прп. Нестора "Таче посла и потом отець на область Владимер" (Абрамович. Жития. С. 6) вполне можно понять и как название города, и как уточнение к "отець".

Однако 2-я трактовка плохо вписывается в логику рассуждений прп. Нестора, который именно в посажении Владимиром Борис на стол усматривает первопричину гнева княжившего в Турове Святополка на своего младшего брата. Борис, сидевший в далеком Ростове, не представлял бы никакой угрозы для туровского князя, тогда как вокняжение Бориса на Волыни могло повести к уменьшению удела Святополка (Волынь и Туров нередко представляли собой единый владельческий комплекс) и во всяком случае ставило под угрозу связи Святополка с польск. кн. Болеславом I, на дочери к-рого был женат Святополк. Так или иначе, прп. Нестору, писавшему в Киево-Печерском мон-ре, не мог не быть знаком первоначальный вид созданной там же летописной повести (менее вероятно его знакомство со "Сказании, и страсти, и похвале святую мученику Бориса и Глеба"), и, следовательно, он имел особые причины на то, чтобы уклониться от изложенного в ней хода событий. "Чтении о житии и погублении блаженную страстотерпцу Бориса и Глеба"  и "Сказании, и страсти, и похвале святую мученику Бориса и Глеба"  различаются и в др. деталях: по рассказу "Чтении о житии и погублении блаженную страстотерпцу Бориса и Глеба", Глеб спасается от Святополка бегством, тогда как в "Сказании, и страсти, и похвале святую мученику Бориса и Глеба"  и летописи он, подобно Борису, добровольно идет навстречу мученической кончине. Очевидно, в сер.- 2-й пол. XI в. существовали различные предания об обстоятельствах жизни и гибели Бориса и Глеба, хотя попытки обнаружить следы контаминации разноречивых элементов в самой "ростово-муромской" версии (Шахматов) нельзя признать вполне убедительными.

Заслуживает внимания сообщение "Чтении о житии и погублении блаженную страстотерпцу Бориса и Глеба" об опасениях Святополка, что Владимир будто бы собирался оставить Киев не старшему из сыновей (к тому времени таковым был Святополк), а Бориса, именно поэтому Владимир под конец жизни вывел Бориса из его княжения и держал при себе (последнее подтверждается также "Сказании, и страсти, и похвале святую мученику Бориса и Глеба"  и летописью). Похоже, Владимир шел на коренную ломку традиц. порядка столонаследия, действительно видя в Борисе своего преемника в обход старших сыновей, возможно вслед. царского происхождения св. братьев, чем объясняется и характерная "царская" топика применительно к Борису в древнейшей службе ("цесарьскыим веньцем от уности украшен, пребогатый Романе" и др.) и в ст. "О Борисе, как бе възъръм", включенной в состав "Сказании, и страсти, и похвале святую мученику Бориса и Глеба"  (Борис "млад... бе еще, светяся цесарьскы") (Абрамович. Жития. С. 51, 136). Однако это намерение киевского князя натолкнулось в 1013-1014 гг. на активное противодействие его старших сыновей - Святополка Туровского и Ярослава, сидевшего в Новгороде, что дает основание относить обнародование планов Владимира относительно Бориса примерно к 1012/13 г.

После кончины кн. Владимира (15 июля 1015) киевский стол по праву старшинства занял Святополк, хотя и при не совсем ясных обстоятельствах (по наиболее надежным данным - хронике Титмара,- Владимир подверг Святополка заключению, в котором тот и пребывал до самой смерти крестителя Руси). Эти события застали Бориса возвращающимся во главе отцовской дружины из похода на печенегов. Дружинники предложили князю поддержать его в борьбе за киевский стол, однако Борис отказался, не желая "възняти руки на брата своего стареишаго" (ПСРЛ. Т. 1. Стб. 132; Т. 2. Стб. 118; НПЛ. С. 170).

После этого бо́льшая часть дружины покинула Бориса (Впрочем, есть указания и на то, что отношения Бориса с киевлянами не были безоблачными; так, в Тверском сборнике XVI в., сохранившем и др. отсутствующие в ПВЛ детали междоусобия 1015-1019 гг., читаем, что, когда ладья с телом убитого Бориса причалила под Киевом, "киане же не приаша его, но отпнухуша прочь" - ПСРЛ. Т. 15. Стб. 128.) Миролюбие Бориса не остановило Святополка, пославшего неск. "вышегородских болярцев" (видимо, Вышгород и был местом заключения Святополка) на убийство младшего брата. Предупрежденный о приближении убийц, Борис в своем шатре "пел заутренюю", после молитвы лег на постель и затем был заколот. Вместе с Борисом было убито немало его дружинников, в т.ч. св. Георгий Угрин, прикрывший князя своим телом, но некоторым удалось спастись (в частности, прп. Моисею Угрину, брату св. Георгия; см. также ст. Ефрем Новоторжский, прп.). Тело Бориса было доставлено в Вышгород (ок. 15 км к северу от Киева) и погребено у церкви св. Василия.

По данным собственно житийных источников, Борис и его дружинники были убиты в воскресенье 24 июля. Местом их гибели и "Сказании, и страсти, и похвале святую мученику Бориса и Глеба", и летопись называют стан Бориса на р. Льте (Альте), близ Переяславля Русского. Полной уверенности в точности данных о месте и дне страстотерпческой кончины Бориса нет. В летописном рассказе дата отсутствует; кроме того, по преданию, отразившемуся в "Сказании, и страсти, и похвале святую мученику Бориса и Глеба"  и летописи, как раз на Льте и именно на месте убиения Бориса состоялась в 1019 г. решающая битва Ярослава со Святополком. Это совпадение усугубляется тем, что битва произошла "в пяток", на который и приходилось 24 июля в 1019 г. Сказанное дает повод подозревать, что топографическое и хронологическое приурочение гибели Б. к месту и времени сражения на Льте, возможно, имело место позже, при формировании житийного предания, которое подчеркивало роль Ярослава как мстителя за кровь братьев.

Вызванный обманом из Мурома, Глеб был убит 5 сентября (и этой даты нет в летописной повести) на пути в Киев, близ устья р. Смядыни, у Смоленска. По "Чтении о житии и погублении блаженную страстотерпцу Бориса и Глеба", Глеб находился в Киеве, бежал на север (к Ярославу?) и был настигнут убийцами под Смоленском. Тело юного князя похоронили на месте гибели. После Бориса и Глеба был убит еще один Владимирович - Святослав, княживший в Древлянской земле (к северо-западу от Киева). Развязкой этой кровавой драмы неизбежно должно было стать столкновение Святополка с др. своим братом - новгородским князем Ярославом. Их четырехлетняя протекавшая с переменным успехом борьба за киевский стол завершилась летом 1019 г. упомянутой битвой на Льте, в которой Ярослав одержал окончательную победу. Через некоторое время (по "Чтении о житии и погублении блаженную страстотерпцу Бориса и Глеба", через год после водворения Ярослава в Киеве, т. е. в 1017 или 1020) по приказу Ярослава тело Глеба было найдено и перезахоронено рядом с Борисом в Вышгороде. Приобретшая в последнее время известную популярность гипотеза, будто убийцей Бориса и Глеба был Ярослав (Н. Н. Ильин, М. X. Алешковский, А. М. Членов, Поппе и др.), опирается гл. обр. на сканд. Сагу об Эймунде - источник поздний (кон. XIII в.), сбивчивый и скорее лит., чем исторический, и не может быть признана серьезно обоснованной.

Канонизация

События, связанные с зарождением почитания Бориса и Глеба, известны благодаря "Сказании чудес святою страстотерпцу Христову Романа и Давида"  и "Чтении о житии и погублении блаженную страстотерпцу Бориса и Глеба", которые в этой части, видимо, восходят к общему источнику - вышгородским записям. Некоторое время могила Бориса и Глеба близ вышгородской церкви св. Василия находилась в забвении или небрежении, судя по тому, что 1-е знамение от мощей святых случилось, когда некоему "варягу", нечаянно наступившему на могилу, опалило ноги исшедшим из-под земли пламенем. "И отътоле начаша не смети близ приступати, нъ с страхом покланяахуся" (Абрамович. Жития. С. 53). Вскоре церковь св. Василия сгорела, но все иконы и богослужебную утварь удалось спасти, что было осознано как заступление св. страстотерпцев. О случившемся сообщили киевскому князю Ярославу Мудрому и митр. Иоанну I, к-рый в сопровождении "клироса и всего поповьства" отправился в Вышгород и в присутствии князя совершил всенощное бдение в часовне ("клетце мале"), выстроенной над могилой Бориса и Глеба. После того, как на месте сгоревшей церкви была выстроена новая, тела святых по повелению и при участии митрополита торжественно "изнесоша от земле". При этом раки были вскрыты и засвидетельствованы нетленность мощей и исходившее от них благоухание, затем раки установили в новой церкви "над землею на деснеи стране". От св. мощей начали происходить чудесные исцеления, последовательность которых в "Сказании чудес святою страстотерпцу Христову Романа и Давида"  и "Чтении о житии и погублении блаженную страстотерпцу Бориса и Глеба"  практически совпадает.

Чудеса 1-е ("О хромем" - исцеление отрока вышгородского посадника Миронега) и 2-е ("О слепьци") послужили для князя Ярослава основанием выстроить по совету митр. Иоанна в Вышгороде большую пятиглавую деревянную церковь во имя Бориса и Глеба, освященную 24 июля, куда в тот же день были перенесены мощи св. князей. На этот день, к которому приурочивалось убиение Бориса, был установлен и ежегодный праздник святым. На первой же литургии в новой церкви на глазах князя и митрополита произошло 3-е чудо ("о хромем"). В "Чтении о житии и погублении блаженную страстотерпцу Бориса и Глеба"  сообщается в этой связи об уставлении Ярославом для поддержания клира только что построенной церкви десятины от княжеских даней с Вышгорода. Далее и в "Сказании чудес святою страстотерпцу Христову Романа и Давида", и в "Чтении о житии и погублении блаженную страстотерпцу Бориса и Глеба"  (которое содержит еще и рассказ о чуде избавления от оков узников "в некоем граде") за сообщением о кончине Ярослава Мудрого следует повествование о перенесении мощей Бориса и Глеба в 1072 г. в одноглавую церковь, построенную киевским князем Изяславом Ярославичем ввиду ветхости храма Ярослава. Это перенесение, наиболее полное описание к-рого сохранилось в "Сказании чудес святою страстотерпцу Христову Романа и Давида", было много торжественнее предыдущего: в нем участвовали князья (Изяслав, Святослав, Всеволод Ярославичи с сыновьями) и митр. Георгий со своим клиром, ряд др. архиереев (Неофит Черниговский, Петр Переяславский, Никита Белгородский, Михаил Юрьевский), а также настоятели киевских мон-рей, среди к-рых был и прп. Феодосий Печерский. Перенесение мощей состоялось 20 мая, в неделю 7-ю по Пасхе, когда был установлен еще один день поминовения Бориса и Глеба (указание на 2 мая в Лаврентьевской летописи и родственных ей сводах объясняется, по-видимому, контаминацией с датой перенесения мощей в 1115).

Далее идут рассказы о новых чудесных исцелениях: "о хроме и неме" (чудо 4-е), "о жене сухоруце" (5-е) и "о слепьци" с участием вмч. Георгия (6-е), причем в последнем в уста св. Георгия вкладывается характеристика Бориса и Глеба как святых, к-рым "дана благодать от Бога в стране сей земля Русьске пращати и исцелити всяку страсть и недуг" (Абрамович. Жития. с. 59-60). На этом похвалой святым заканчивается "Чтении о житии и погублении блаженную страстотерпцу Бориса и Глеба", а в "Сказании чудес святою страстотерпцу Христову Романа и Давида"  продолжается описание событий, связанных с почитанием Бориса и Глеба до 1115 г. включительно: неудачной попытки воздвигнуть каменную церковь в честь св. страстотерпцев (начатая при Святославе и завершенная при Всеволоде, она обрушилась сразу же после окончания работ), несостоявшегося аналогичного замысла киевского князя Святополка Изяславича (1093-1113), окования позолоченным серебром деревянной раки Бориса стяжанием Владимира Мономаха (тогда князя переяславского) в 1102/03 г., восстановления рухнувшего каменного храма на средства черниговского кн. Олега Святославича в 1112 г. (см. Борисоглебская церковь в Вышгороде) и, наконец, после смерти Святополка торжественного перенесения мощей страстотерпцев в новую каменную церковь на Антипасху в 1115 г., 2 мая.

Перенесение мощей в большую пятиглавую церковь при Ярославе описано как церковное прославление новых мучеников (сообщение о написании иконы Боиса и Глеба есть только в "Чтении о житии и погублении блаженную страстотерпцу Бориса и Глеба"), поэтому была бы важна его более или менее точная датировка, которая, однако, оказывается крайне затруднительной. Предположение Шахматова, поддержанное нек-рыми исследователями, будто перенесение состоялось в 1020 или 1026 г., основано исключительно на допущении, что церемония должна была непременно приходиться на воскресный день, как то было в 1072 и 1115 гг. Но тому же условию удовлетворяют и 1037, и 1043, и 1048 гг. Да и вряд ли Ярослав, решив построить церковь в честь Бориса и Глеба, стал бы дожидаться года, когда 24 июля совпало бы с воскресеньем. Время святительства митр. Иоанна I, которого в науке почему-то принято считать предшественником упомянутого в летописи под 1039 г. митр. Феопемпта, ничто не мешает отнести и к 40-м гг. XI в., поэтому совершенно не обязательно датировать построение Ярославовой ц. 30-ми гг. этого столетия (Мюллер). Указание "Сказании чудес святою страстотерпцу Христову Романа и Давида", что перенесение мощей Б. и Г. в построенную Изяславом Ярославичем в 1072 г. церковь имело место "минувшем (после чего? - А. Н.) летом 20" (Абрамович. Жития. С. 55), едва ли можно соотносить с моментом построения Ярославовой церкви, т. к. оно пришлось бы в таком случае на точно засвидетельствованное время святительства митр. Илариона (1051 - не позднее 1054), а не Иоанна. Очевидно, это указание имеет в виду кончину Ярослава, что больше оправдано и контекстом повествования. Если помимо сказанного принять во внимание молчание о Борисе и Глебе в "Похвале кн. Владимиру" митр. Илариона, датировка к-рой колеблется от 1037 до 1050 г., то наиболее вероятным временем перенесения мощей при Ярославе и учреждения праздника Бориса и Глеба 24 июля придется признать 2-ю пол. 40-х гг. XI в.

Эта датировка находит себе подтверждение в княжеском именослове. Самые ранние из многочисленных наречений княжичей именами новых святых в семействах как Ярославичей (Глеб, Давид, Роман Святославичи, Давид Игоревич, Борис Вячеславич), так и полоцкого кн. Всеслава Брячиславича (Глеб, Давид, Борис, Роман) определенно относятся еще ко времени жизни Ярослава Мудрого (Глеб Святославич родился не позднее 1050/51, Глеб и Давид, коль скоро именно они были старшими сыновьями Всеслава Полоцкого, не позднее 1053/54), тогда как родившиеся в 1036 г. и неск. ранее двое младших сыновей самого Ярослава были наречены Вячеславом и Игорем, что плохо согласуется с предположением о канонизации Боиса и Глеба при митрополите Иоанне, если последний был предшественником Феопемпта. В то же время следует учесть, что сохранившиеся печати Давида Игоревича, родившегося в 50-х гг. XI в., несут на себе изображение не Глеба-Давида, а пророка Давида (Янин В. Л. Актовые печати Древней Руси Х-XV вв. М., 1970. Т. 1. № 26-28; 1998. Т. 3 [в соавт. с П. Г. Гайдуковым]. С. 21-22, 115).

Это наводит на мысль, что названные наречения состоялись еще до внесения имен Бориса-Романа и Глеба-Давида в святцы, хотя и были следствием почитания князей-мучеников в рамках княжеского рода. В таком случае установление праздника 24 июля при Ярославе следовало бы расценивать как местную канонизацию внутри Киевской епархии (в к-рую входил Вышгород), а общерус. прославление отнести к 1072 г. Датировка общерус. канонизации 1088 г. (А. Н. Ужанков) выглядит неоправданно поздней и основывается на весьма спорной предпосылке, будто "Чтении о житии и погублении блаженную страстотерпцу Бориса и Глеба" стало первым житийным произведением о Борисе и Глебе, тогда как "Сказании, и страсти, и похвале святую мученику Бориса и Глеба"  таковым быть якобы не могло (так думал и С. А. Бугославский); против говорит и упоминание Бориса и Глеба в перечне святых в берестяной грамоте № 906, к-рая стратиграфически приходится на 3-ю четв. XI в. (Янин В. Л., Зализняк А. А. Берестяные грамоты из раскопок 1999 г. // ВЯ. 2000. № 2. С. 6).

Александр Назаренко

Фрагмент статьи из 6-го тома "Православной энциклопедии", с. 44-60

Седмица - 06.08.2012.

***

Молитва святым страстотерпцам князьям Борису и Глебу, в крещении Роману и Давиду:

  • Молитва святым страстотерпцам князьям Борису и Глебу, в крещении Роману и Давиду. Святые князья Борис и Глеб предпочли принять смерть от рук убийц, подосланных братом Святополком Окаянным, нежели воспротивиться насилию, и тем положить начало междоусобной брани. Этим страстотерпцам молятся об умиротворении Отечества, о добром нраве властей и правителей, о сохранении от междоусобицы, о даровании мужества перед лицом смертельной опасности

Акафист страстотерпцам князьям Борису и Глебу:

Каноны страстотерпцам князьям Борису и Глебу:

Житийная и научно-историческая литература о страстотерпцах князьях Бориса и Глеба:

 

 
Читайте другие публикации раздела "Святые Православия"
 

Миссионерско-апологетический проект "К Истине"

Читайте также:



© Миссионерско-апологетический проект "К Истине", 2004 - 2017

При использовании наших оригинальных материалов просим указывать ссылку:
Миссионерско-апологетический "К Истине" - www.k-istine.ru

Рейтинг@Mail.ru