Древность и происхождение христианского
обычая освящать воду
Во все времена существования у нас
христианства православный русский народ глубоко веровал
в спасительную силу святой воды, освящаемой по требованию
разных обстоятельств, особенно же той, которая
освящается в праздник Богоявления Господня. К этой
святыне он всегда питал особенное благоговение и считал
необходимым употребление её во всех важных случаях
жизни. Крепкою опорою такой веры и благоговения служили
для него ненарушимо хранимые предания о благотворных
действиях святой воды, многократно засвидетельствованных
при её употреблении истинно-верующими сынами церкви.
Освящение Иордана в Томске митрополитом
Томским и Асиновским Ростиславом в январе 2014 года
Такие предания частию перешли к нам с Востока, откуда
русские восприяли христианство, частию сложились в самой
Русской Церкви. У нас в России многие иноческие обители,
существовавшие чрез целый ряд веков, наиболее видали
опыты чрезвычайной силы освящённой воды и во всей
чистоте могли сохранять память о них. В этом отношении
особенно заявила себя Киево-Печерская Лавра, всегда
служившая рассадником истинного благочестия по всей
земле русской и всегда привлекавшая к себе богомольцев
со всех концов нашего отечества. Здесь нередко во дни
тяжких испытаний и опасностей для Церкви. Промысл
торжественно открывал свою всемогущую силу посредством
св. воды.
Высокообразованный киевский пастырь XVII века,
Пётр Могила, бывший прежде настоятелем этой обители,
собрав свидетельства о таких чудесах, нарочито поместил
их в своём требнике, как непререкаемое доказательство
превосходства православия пред всеми другими
исповеданиями. Но и кроме таких преданий православные
христиане русские, внимательные к обстоятельствам своей
жизни, в своих собственных наблюдениях находили крепкую
опору для веры в спасительную силу св. воды и для
благоговения пред нею, как одним из важнейших даров
христианской религии. Эта вера, это благоговение, как
дорогое завещание предков, неизменно сохраняются в
православном русском народе и доселе.
Но такое отношение к освящаемой церковью
воде есть достояние не одного православного русского
народа, а можно сказать – почти всего христианского
мира. Святая вода не только во всех Православных Церквах
восточных считается необходимою потребностью в жизни
верующих, но и в церквах инославных. Кроме Церкви
Римско-католической, отделявшейся от Церкви Вселенской в IX веке, водоосвящение, как великое, так и малое,
составляет важнейший обряд у несториан, армян, яковитов,
коптов и абиссинцев, отделившихся гораздо раньше Римской
церкви от Церкви Вселенской.
Одни только протестантские
общества, отвергающие церковное предание, но только
потеряли эту святыню, завещанную древнею церковью, но и
враждебно относятся к ней, стараясь подорвать её
значение в глазах христиан других вероисповеданий.
По-видимому ревнуя о чистоте евангельского учения и о
простоте обычаев апостольского времени, но на самом деле
проникнутые духом рационализма, эти общества употребляют
всевозможные усилия исторгнуть у христиан эту святыню.
Некоторые из них дерзают утверждать, будто обычай водоосвящения мало-помалу в
течения времён вкрался в церковь из язычества и
употребление христианами св. воды прямо называют
суеверием. И такой отзыв слышится из уст людей,
отличающихся, по-видимому, беспристрастием в
исследовании христианских древностей, каков, например,
Бингам.
Другие, более сдержанные, видят в обычае
водоосвящения со стороны пастырей дровней церкви
благоразумную и только временную уступку язычникам, у
которых во всей силе существовали подобные обычаи, или
думают, что церковь вынуждена была ввести его для
противодействия упорно коренившимся в народе остаткам
язычества. Что же касается до исторических свидетельств
об употреблении св. воды в древнейшей церкви, которая,
по собственному признанию протестантов, отличалась
евангельскою чистотою и апостольскою простотою, то, не
смотря на очевидность таких свидетельств, они видят в
них указания на простую воду, обыкновенно
употреблявшуюся в богослужебных собраниях для омовения,
как символ духовного очищения.
В виду таких мудрствований протестантов,
распространяемых и у нас и небезопасных для слабых в
православии, небесполезно уяснить себе взгляд на
древность происхождения церковного обычая освящать воду
и критически, хотя кратко, разобрать разнообразные толки
о нём протестантов.
То несомненно, что язычники всегда были
проникнуты суеверными понятиями и убеждениями
относительно водной стихии. Такие понятия и убеждения у
них естественно сложились из простых наблюдений над
свойствами этой стихия. Для всякого очевидно важное
значение её в природе. Где в изобилии бывает орошение
водами и источниками, или повременными дождями, там
всегда земля покрывается богатою растительностью, там
кипит жизнь во всех её проявлениях, там бывает
благорастворение воздуха и очищаются всякие нечистоты. А
во многих источниках вода обладает целебною силою,
врачующею самые застарелые недуги.
Ясно также для всех,
что в иных случаях вода проявляет и силу разрушительную,
причиняющую множество бедствий. Людей чувственных, людей
неспособных возвышаться к мысли о премирном
всеуправляющем Божестве, такие наблюдения прямою дорогою
вели к тому, чтобы видеть божество в самой водной
стихии, ожидать от него спасительных действий,
оживляющих и избавляющих от всякого зла, или
умилостивлять его при проявлениях его сокрушающей силы.
Отсюда у всех языческих пародов мы встречаем
обоготворение воды.
Последователи Зороастра покланялись
воде, признавали её священнейшею материею после света,
живым соком природы, и воссылали к ней моления. У
индийцев поклонение воде и особенно священному Гангу
доходило до изуверства. Египтяне признавали воду за
жизненное начало и чествовали, её под символом Изиды. По
понятию греков из воды родилась Афродита – всеобщая
любовь, гармония; их Диана тоже была не что иное, как символизирование водного начала. Но особенно развито
было водопочитание у древних тевтонов и славян, о чем
передано множество свидетельств миссионеров
христианских, трудившихся у этих народов.
Наши предки
двум большим рекам усвоили даже название богов – (Буг
западный и Буг южный), и вообще свои религиозные обряды
старались отправлять на берегах рек и источников.
Соответственно таким понятиям о воде, как о божестве,
все язычники употребляли воду, как средство религиозного
очищения и освящения; в ней искали откровения тайн
будущего и спасения от всяких зол.
Персы, например,
совершали священные омовения и окроплялись водою при
жертвоприношениях. У римлян существовало очищение водою
морской и речною к употреблялось ими как в случаях
общественных бедствий, так и при частных осквернениях
лиц; у них даже считалось обязательным для каждого
ежегодно совершать религиозное очищение водою в
последнем месяце года, от чего этот месяц и получил
название Februarius. У греков вода играла важную роль в
мистериях; в ней видели чудодейственную силу,
избавляющую от всякого зла; по ней гадали о будущем. И
вообще у язычников было бесчисленное множество обычаев в
таком роде.
Но все языческие верования и обычаи,
относящиеся к водной стихии, нисколько не объясняют
христианского обычая освящать воду и употреблять её, как
святыню, спасительную во многих случаях жизни. При самом
поверхностном взгляде на языческие обычаи и верования
видно, как далеки они от обычая и верования
христианского. Язычники самую водную стихию признавали
божеством и от неё, как от живого существа, ожидали себе
помощи в своих нуждах. У христиан освящённая вода служит
только подкреплением их веры в спасающую силу
Искупителя, освящающего своею благодатью воду при
известном обряде священнодействия.
Вода у христиан не
более, как знак несомненного присутствия спасающей
благодати, как вещество, чрез которое действует её
спасительная сила. Все языческие верования относительно
водной стихии, все их обычаи, проистекавшие из этого
верования, служат разве только доказательством того, что
человечество, обременённое грехами и всеми бедственными
последствиями его, в безысходном мраке заблуждений,
выражало тёмное предчувствие или сердечное желание,
чтобы божество приблизилось к нему и проявило ему свою
помощь чрез водную стихию. Здесь слышался тот же вопль к
Искупителю, какой выражался во всех жертвах и мистериях
языческих, хотя до крайности извращённых греховною
испорченностью человеческой природы. Богооткровенная
христианская религия, озарив своим светом седящих во
стране и сени смертней; так сказать, ответила на это
тёмное предчувствие, на это сердечное желание своим
священным обрядом; принесла удовлетворение бедствующему
человечеству, обещанное ему ещё в лице прародителей.
Все, что сохранила нам история о верованиях и обычаях
языческих относительно водной стихии, служит не к
унижению христианского водоосвящения, а к наибольшей его
славе, как имеющего глубокое основание в природе
человека.
***
Читайте также по теме:
***
Столь же несправедливо производить
обычай водоосвящения в церкви христианской из желания
пастырей её снизойти к утвердившимся верованиям и
убеждениям языческим и из желания дать сим последним
христианское направление, с целью большего привлечения
язычников к христианству. Правда, в истории церкви
встречаем не мало фактов, свидетельствующих о том, что
пастыри церкви старались противопоставлять иногда обычай
водоосвящения существовавшим у язычников суевериям.
Блажен. Максим Грек на вопрос, откуда вошло в
обыкновение в самый день Богоявления ходить на воду для
её освящения, пишет: "до времени патриарха Фотия
продолжался в пароде языческий обычай. В начале каждого
месяца зажигали перед двором костёр и скакали чрез
огонь, думая, что тем очищаются на следующий месяц.
Фотий составил собор и положил освящать воду в начале
каждого месяца. С того времени и стали в день
Богоявления выходить на воду. Толкователь церковных
правил Вальсамон учреждение ежемесячного освящения воды
относит ко времени гораздо раньше патриарха Фотия,
именно ко времени VI вселенского собора, и тоже
представляет его как противодействие языческому обычаю.
Отцы VI вселенского собора своим 65-м правилом
постановили: "в новомесячия возжигание некоторыми пред
своими лавками или домами костров, чрез кои, по некоему
старинному обычаю, безумно скачут, повелеваем отныне
упразднити. Посему, аще кто учинить что-либо таковое: то
клирик да будет извержен, а мирянин да будет отлучен".
Изъясняя это правило, Вальсамон свидетельствует, что в
противодействие указанным в нем суевериям и постановлено
ежемесячно в церквах совершать водоосвящение. Автор
Новой Скрижали, приводя это свидетельство, прибавляет:
"для сего новомесячного освящения воды в греческих
монастырях и церквах имеются особые кладязи, именуемые
водосвятилищами; а где нет кладязей, там употреблялась
полукружная чаша или фиал"3. Но оба приведённые
свидетельства, как Максима Грека, так и Вальсамона,
очевидно указывают не на происхождение водоосвящения, а
на распространение или усиление итого обычая,
применительно к требованию, вызванному борьбою церкви с
остатками язычества. Водоосвящение как в день
Богоявления – на реках и источниках, так и ежемесячное –
при церквах, по обоим приведённым свидетельствам,
главным образом направлено против языческого обычая
скакать чрез разожжённые костры, в надежде истребить
огнём все несчастия, приключившиеся пред тем временем, и
получить блага на следующий месяц. Каким же образом
можно видеть в обряде водоосвящения какое-либо
подражание язычеству? Вышеупомянутые суеверия языческие
касались огня, а не воды. Мы впрочем не отвергаем, что
отцы церкви священные обряды великого и малого
водоосвящения направляли и против языческих суеверий
относительно водной стихии, – против повременных
очищений в источниках, против окроплений с разными
чарами домов и против гадании над водою о будущей
судьбе. На это мы также имеем свидетельства; но эти
свидетельства опять подтверждают распространение или
усиление существовавшего уже в церкви обычая освящать
коду, а вовсе не указывают на его происхождение.
Существующие у нас чинопоследования
великого и малого водоосвящения не принадлежат первым
временам христианства, но составлены уже в позднейшее
время. Чин малого водоосвящения в настоящем своём виде
приписывается патриарху Фотию, жившему в IX веке4; а чин
великого водоосвящения составлен иерусалимским
патриархом Софронием в половине VII века. Но появление
известных чинопоследований в указанное нами время не
есть доказательство, что в это именно время, а не прежде
учреждён самый обычай водоосвящения. Почти все теперь
существующие чинопоследования, как-то: богослужения
повседневного, недельного и годового, даже употребляемые
теперь чины литургии явились в церкви не с самых первых
времён христианства, а от IV до IX века и далее. Но из
всего этого кто же станет заключать, что службы
церковные и самая литургия до IV века не совершались и
не были известны в церкви. Богослужебные чины вообще
постепенно развивались в период времени от IV до IX
века, то есть, видоизменялись, дополнялись и уже к концу
этого периода, достигши полноты, приняты вселенскою
церковью для единообразного повсеместного употребления.
Тоже следует сказать и о существующих у нас
чинопоследованиях великого и малого водоосвящения, из
которых первое явилось в IX веке, а второе в VII. Тот и
другой обряд были раньше указанных веков и совершались
но особым чинам; но только эти чины не отличались
полнотою и законченностью во всех подробностях и не
имели однообразного вида во всех церквах, разумеется,
относительно своих несущественных сторон. В указанные же
времена трудами знаменитых пастырей, блаж. Фотия и св.
Софрония, эти чины приведены к единообразию и получили
полное развитие, какое церковь находила нужным
применительно к обстоятельствам того времени. Что чины
того и другого водоосвящения существовали и прежде
указанных веков, хотя не в таком виде, на это мы имеем
положительные исторические свидетельства. Что касается
до последования малого водоосвящения, то уже из
вышеприведённого свидетельства Бальсамона о
постановлении отцов VI вселенского собора видно, что был
определённый чин этого водоосвящения и задолго до Фотия,
именно в конце VII века (время VI всел. собора). Автор
Новой Скрижали из рассказа Бальсамона о языческом
празднике 23 июня, в отправлении которого важную роль
играла избранная перворожденная девица и против которого
церковь в VII веке также направляла обряды малого
водоосвящения, выводит заключение, что в этом веке и
собственно для противодействия языческому суеверию
составлены те хвалебные песни в честь Богородицы –
единой спасающей Девы, которыми начинается у нас чин
малого водоосвящения: "еже радуйся ангелов приимшая"...
Но кроме того известно, что блаж. Прокл, патриарх
константинопольский, ученик св. Златоуста, писал молитвы
на освящение воды (в первой половине V века).
Чинопоследование великого водоосвящения, преданное нам
Софронием, также не вновь составлено этим отцом VII
века. В V веке, одновременно или несколько позже Прокла,
Кир, епископ смирнский, писал чин освящения воды для
праздника Богоявления, т. е. чин великого водоосвящения.
Несомненно, что подобные чинопоследования составляемы
были и в других церквах, кроме константинопольской и
смирнской, хотя они остались неизвестны нам, точно
также, как не дошли до нас чины, писанные Проклом и
Киром. И они-то, без сомнения, послужили основанием или
материалом в то время, когда нужно было дать
окончательное развитие чинопоследованиям того и другого
обряда. Но и существование в первой половине V века
чинопоследований малого и великого водоосвящения не
может служить указанием на то, что к этому именно
времени относится самое учреждение водоосвящения.
Не по одним чинопоследованиям можно
судить о существовании богослужебных обрядов в то или
другое время, а и по многим другим письменным и
неписьменным памятникам минувшей жизни церкви. В
творениях древних отцов и учителей церкви мы встречаем
многие непререкаемые свидетельства об освящении воды
великом и малом, об обширном употреблении освящённой
воды у христиан и о спасительной, даже чудодейственной
силе этой святыни. Так св. Иоанн Златоуст торжественно
заявлял о чудных свойствах воды, освящаемой в праздник
Богоявления. Также ясное свидетельство о св. воде и её
необычайной силе передают св. Епифаний и блаж. Иероним.
А высоко просвещённый церковный историк блаж. Феодорит в
своей церковной истории подробно отписывает один
поразительный случай, когда освящённая епископом вода
помогла разрушить твердыни языческого храма, недоступные
самым напряжённым усилиям человеческим. Во всех этих
свидетельствах отцов, живших в IV и V веках, освящение
воды представляется обычаем в то уже время повсеместным
и общеизвестным в церкви. Отцы церкви, касаясь его, не
считают нужным вдаваться в объяснения происхождения его,
но говорят о нем, как о всегдашнем, неотъемлемом
достоянии церкви. Ясно, что происхождение его скрывается
во временах далеко раньше IV века.
В первые три века христианства мы не
видим у отцов столь открытого свидетельства о
водоосвящении и об употреблении св. воды в церкви. Но от
первых трёх веков христианства, когда церковь находилась
в постоянной опасности со стороны иудеев и язычников,
нельзя и ожидать подробных и ясных свидетельств о сем
предмете. В эти времена верующие обыкновенно старались
сохранять в глубокой тайне свою святыню, чтобы не
подвергнуть её глумлению со стороны окружающей
враждебной среды и нарочито не предавали письмени устно
передаваемые священ. обычаи. Публичное заявление о них
сделалось возможным только с IV века, когда церковь
восторжествовала над своими врагами. Но, не смотря на
старания христиан в продолжение первых трех веков вообще
скрывать свои священные обряды или содержать их только в
устном предании, следы водоосвящения и обширного
употребления св. воды в продолжении этого времени видны
в некоторых памятниках церковной жизни. В катакомбах,
куда христиане удалялись для богослужения во времена
жестоких гонений, бывших во II и III веках, находили
особые сосуды, очевидно назначенные для ношения св. воды
и особые орудия для окропления ею. В те времена
существовала в церкви и особая должность кропильщика,
ὑδρομύστης, которая поручаема была высшим
клирикам-священникам или диаконам и с которою
соединялась обязанность стоять при дверях храма и
окроплять входящих и исходящих. Все это нельзя относить
к простой воде, которою христиане обыкновенно омывали
руки и лицо при вхождении в храм в знак духовной
чистоты, необходимой для присутствия в священном месте;
для сей последней цели в преддверии древних храмов
помещались особые водные резервуары, и такие омовения
совершаемы были христианами без всякого участия
священных лиц. В III веке, когда особенно много было
кающихся, на продолжительные сроки отлучённых от св.
причащения, некоторые из них, заявившие искренность
раскаяния, утешаемы были богоявленской св. водою,
которую подавали им диаконы. Она же употребляема была и
теми христианами, которые "по благословной вине" не
могли участвовать в причащении. Ей усвоено было особое
название "агиасма" и она хранилась в почётном месте
храма. В восьмой книге постановлений апостольских,
заимствованной, как известно, из сочинения св. Ипполита,
отца III века. "о дарованиях", мы находим не только
свидетельство о св. воде и её спасительных свойствах, но
и самую молитву, употреблявшуюся в церкви при освящении
воды, а также указания на порядок при оном
священнодействии. В 29 главе означенной книги
постановлений апостольских читаем: "воду пусть
благословляет епископ, а если он в отсутствии, пусть
благословляет пресвитер в предстоянии диакона. Когда же
епископ налицо, то пусть присутствуют пресвитер и
диакон". В молитве, назначенной для сего, именем Христа
испрашивается у Господа Саваофа благодатное освящение
воде, чтобы она имела "силу здравия содетельну, болезней
отгнательну, бесов прогонительну, от всякого навета
избавляющу Христом, упованием нашим, с ним же Тебе,
Боже, слава, честь и почитание и Св. Духу во веки веков.
Аминь". Весь склад речи в упомянутой главе показывает,
что здесь говорится о существовавшем в церкви обычае и
общеизвестном, а не вновь учреждаемом. Сохранилось
предание, что обычай пользоваться святою водою не только
в храме, но и в домах, старался распространить между
христианами римский епископ Александр, проповедуя об
этой воде, как расторгающей сети чародейства и
прогоняющей демонов. Составление некоторых молитв на
водоосвящение, находящихся в древних римских
служебниках, приписывается этому епископу. Александр
управлял римскою церковью в начале II века. Он был пятый
римский епископ.
Таким образом, пересматривая древние
свидетельства об употреблении св. воды, мы приблизились
к самым первым временам существования церкви и потому
должны сделать заключение, что водоосвящение современно
самым первым временам церкви христианской и вышло из её
собственных начал, а не есть случайное заимствование из
какой-либо другой среды. И действительно, твёрдое
основание для освящения воды и употребления её, как
спасительной святыни в разнообразных случаях жизни,
заключается в самом слове Божием, в писаниях ветхого и
нового завета.
Цитировано по:
Руководство для сельских пастырей, № 1,
1875. - С. 15–27.
|
