Религиозный
экстремизм: исследования в российской социологической
литературе
Экстремизм в России…
Русский философ и религиовед XIX века Л.А. Тихомиров впервые
попытался подвести философский фундамент под природу
исламского экстремизма. В своем труде
"Религиозно-философские основы истории" он выдвинул
тезис о том, что смысл религии ислама состоит в
подчинении себе любыми способами. Ислам стремительно
распространился на значительной территории по
воинственной доктриной о том, что право на существование
в мире, созданном Аллахом, имеют только те, кто
безусловно ему подчиняется. Неподчиняющиеся – язычники –
должны быть уничтожены. Тем народам, которые имеют
Писание, дано было право на существование, но только
подчиняясь магометанам и служа своей жизнью на их пользу.
Памятник межрелигиозному согласию в
Дербенте. Умильно? Священнику, что прослужил прототипом
в 2024 году сыновья дагестанских чиновников перерезали
горло, раввин остался жив, но синагогу сожги...
Действуя по повелению Абсолютного Божества, не
имея никакого права изменять это повеление, магометанин
становился фанатиком, не знающим ни рассуждения, ни
снисхождения. Безусловный фатализм предопределения
уничтожал в нем страх перед смертью. Павшим в священной
войне против неверных немедленно "предоставлялся" рай со
всеми наслаждениями, ибо такая смерть искупала все
грехи. Из покоренных народов вырабатывались ревностные
приверженцы магометанства, хотя, по преимуществу, среди
народов не особенно развитых.
Слабую сторону магометанства всегда составляла бедность
содержания его религиозной идеи. По словам
Л.А.Тихомирова, ислам ведет успешную пропаганду в Африке
и России, но его сторонники уже не осуществляют основной
смысл и требование своей веры – земного господства над
неверными. Трудно даже представить, что при современных
условиях, когда религиозная основа все менее принимается
во внимание в международных отношениях, роль ислама
могла сильно измениться. Как видно, во взглядах
Тихомирова прослеживается мысль о том, что агрессия и
экстремизм заложены в самой природе мусульманского
вероучения. согласно концепции Сэмюэля Хантингтона, все
формы межнациональных конфликтов, в том числе и
религиозных, являются выражением единого противоречия –
цивилизационного.
Всевозможные формы (этнические, социальные, политические) в этом
смысле - неистинные источники, а только форма
проявления. Подход к исследованию источника конфликта с
позиции конфликта цивилизаций предоставляет возможность
правильно измерять те ожидания конфликтующих сторон,
которые могут лечь в основу компромисса. Из концепции
цивилизационного подхода вытекает вывод о том, что
исследование причин межнациональных конфликтов в России
нельзя осуществлять, опираясь только на западный (но
прежде всего американский) опыт конфликтологических
исследований. В отличие от США, Канады, Австралии,
большинство этнических образований в России не является
эмигрантским этническим же землячеством, а представляет
собой автономные государственные объединения на
исторических территориях. Национальные проблемы в России
коренным образом отличаются от таковых в США. У нас
крупные этносы исторически объединены в государство,
поэтому не приемлют разделение труда на общефедеральном
уровне и у себя строят микромодель по федеральному типу.
В российской
литературе замечена другая крайность. Исследовательский
материал по проблемам религиозного экстремизма на
территории РФ часто бывает ограничен изучением проблем
исламского радикализма в регионах. Ряд авторов
(Авксентьев В.А., 1998; Витюк В.В., 1983; Кочетов Э.Г.,
2002; Ляхов Е.Г., Попов А.В.,1999; Пахомов В.Г., 2014;
Шаляпин С.О., Михайлов С.В., 2014) полагают, что
религиозный экстремизм связан преимущественно с
проникновением в регионы не традиционных исламских
течений (например, ваххабизма).
***
Читайте также по теме:
***
Мусульманская
правовая культура и ее влияние на концепции исламского
радикализма, их регулирование рассматриваются в трудах
Бобровникова В.О. (1999), Малашенко А.А., (2001),
Малышева Д.Б.(1997), Сюкияйнена (1984), этнонациональный
и этнорелигиозный экстремизм в рамках различных
конфликтологических теорий - в работах Кочетова Э.Г.
(2002), Манцева А.А. (1997), Мордовцева С.Г. (2013),
Пахомова В.Г. (2014).
Некоторые
исследователи замечают, что общая картина российских
инсургентов подвержена значительной динамике, степень
влияния "лесных братьев" на жизнь социума республик
достаточно высока. Она постепенно усиливается, в том
числе, и через активное присутствие их идеологов в СМИ и
социальных сетях.
Так,
обозреватель РИА "Новости" Вадим Дубнов в течение
послед- них 20 лет наблюдал за подпольным движением
ваххабитов и описал трансформацию социального портрета
инсургента. "Лет десять назад в подполье были люди,
представлявшие его значительную часть, с которыми можно
было хоть что-то обсуждать. Сегодня на месте того
подполья - "лес"с разными лидерами и еще более разными
людьми, многим из которых просто некуда возвращаться и
потому их уже со- вершено не волнует идея, за которую
они умрут. Умрут вместе, если получится, с волгоградцами
или москвичами. Без всякого смысла, без прагматического
мотива, без вменяемой цели, которые могли бы сделать
действия террористов хоть в какой-то степени
предсказуемыми и поэтому предотвратимыми. Способы борьбы
с таким терроризмом, который существует не для какой-то,
пусть самой жестокой, но цели, а лишь ради самого
терроризма, еще никто не нашел".
Как
свидетельствуют приведенные выше литературные источники,
для современного исламского общества России характерны:
рост религиозного самосознания, религиозной
идентичности, восприятие себя не просто определенной
этнической группой, а частью гигантской мусульманской
цивилизации; рост количества мечетей, возрождение
исламской обрядности; формирование системы исламского
образования, включающей в себя учебные заведения
начального, среднего и высшего звеньев; восстановление
исламской духовной элиты и прерванных связей со своими
зарубежными единоверцами; политизация и радикализация
ислама, распространение идеологии исламского
радикализма.
Большинство
авторов едины в том, что в основе национальных
противоречий лежат экономические проблемы, невозможность
решения которых трансформируется в проблемы социальные,
чаще всего классовые. Тогда олигархи и представляющая их
интересы власть стараются перенаправить эти противоречия
в русло национальных отношений, отвлекая, таким образом,
внимание конфликтующих от истинных виновников
создавшихся противоречий. В качестве последнего может
служить пример ситуации на Украине. Почвы для
противоречий между двумя славянскими народами не было,
конфликт искусственно возник, сформировался и развивался
в виде гражданской войны.
…на Северном Кавказе
Исторические
формы этнорелигиозного экстремизма на Северном Кавказе
рассматривались в дореволюционных трудах российских и
зарубежных авторов. Хотя большинство первоисточников
этого периода является или дневниковыми записями, или
анализом происходивших событий со стороны русского
царского офицерства и грешат некоторой односторонностью;
но представление об истоках и природе религиозного
экстремизма на Кавказе составить можно.
Дубровин
Н.ф., Данилевский Н.Я., Захарьин И.Н. (цит. по Лаврову
Л.И), Руновский А.И. (1989), Чичагова М.Н. (1889)
рассматривали Кавказскую войну1817-1864 гг. как
столкновение двух цивилизаций - Российской империи, с
одной стороны, и мира кавказских горцев – с другой, по
существу битву христианства с исламом в ХIХ веке.
Немецкие историки в основном поддерживали оценки
российских авторов (Bell J.S.,1837, цит. по
Лаврову,1951; Wagner F.,1854., цит. по
Бушуеву,1953).французские, английские, турецкие
исследователи, наоборот, видели в участниках
сопротивления на Кавказе своих геополитических союзников
и стремились использовать их для отторжения от
Российской империи ее окраинных территорий (Zaccone
P.1854., Derbend-Nameh. Mirza A. Kazem-Beg. SPb., 1851.
цит. По Шихсаидову А.Р., 2001; D’Ohsson M.C.
Lespeuplesdu Caucase. P.,1827., цит. по Магомедову P.M.;
Gammer, 1994).
Советские
историки и государственные деятели, в зависимости от
политико-идеологической конъюнктуры рассматривали
Кавказскую войну и имамат 1877 г. Либо как
многочисленные формы проявления насилия на социальной,
национальной или религиозной почве, либо как
национально-освободительное движение (Гаджиев В.Г.,
1989; Гамзатов Г.Г., 1998; Магомедов Р.М., 1939, 1957,
1959, 1991; Бушуева С.К., 1939, 1955; Багиров,1950).
Позиция
советского кавказоведа Л.И. Лаврова (1951) находится
полностью в рамках преобладавшей в тот период концепции
Кавказской войны, которая рассматривалась в ранней
советской историографии как национально-освободительное
движение горцев, имевшее прогрессивный, демократический
характер.
Лидер
советских историков-марксистов М.Н. Покровский первым
подобным образом стал трактовать специфику шамилевского
движения, рассматривая генезис Кавказской войны в
контексте "колониально-грабительских" и
"империалистических" устремлений правящих кругов царской
России. Концепция М.Н. Покровского нашла отражение в
работах всех ранних советских историографов Шамиля и
Кавказской войны. С этих позиций написаны работы С.К.
Бушуева (1939), Р.М. Магомедова (1939) и В.А. Фадеева
(1939), выступившего предшественником Л.И. Лаврова по
изучению участия горцев в этой войне.
Более поздние
исследователи в целом не меняли основной посыл советской
историографии 1920–1930-х гг., рассматривавшей
Кавказскую войну и движение горцев как яркий пример
массового демократического, антиколониального движения
во главе с признанным вождем народных масс Шамилем.
Однако определенная часть советских исследователей
отстаивали точку зрения о том, что восстания горцев на
Кавказе были инспирированы из-за рубежа (Х.Г. Аджемян,
цит. по Абачидзе, 2009; Ш.В. Цагарейшвили, 1953).
Публичное
обсуждение позиции Х.Г. Аджемяна состоялось в 1947 г. он
выступил с докладом "об исторической сущности
кавказского мюридизма XIX - начала XX вв." на расширенном
заседании сектора истории народов СССР института истории
АН СССР. В его докладе говорилось о господствовавшей
концепции восстания горцев как о наивном, одностороннем
и ошибочном явлении, идеализирующем как личность Шамиля,
так и его движение.
Социально-экономический строй горцев Дагестана и Чечни в
первой половине XIX в. докладчик охарактеризовал как
патриархально-родовой. одной из характерных черт этого
строя он считал разбойничьи набеги на соседние цветущие
долины. Последние впоследствии были узаконены Шамилем,
тем более что пристрастие к разбоям и грабежам было
основной чертой нравственного облика и жизни горцев, у
которых отсутствовали какие бы то ни было культурные
навыки. на путь "священной войны" с Россией их толкнул
ислам, при этом отсталые и дикие горцы были упорны в
своей борьбе. Они предпочитали быть подвластными более
отсталой и подкупленной Англией Персии, а позднее -
отсталой Турции, с которой поддерживали связь все имамы,
в особенности Шамиль, добивавшийся протектората с ее
стороны. По мнению Х.Г. Аджемяна, именно Турция,
инспирируемая Англией, подготовила горцев к борьбе с
"гяурами" и направила в Дагестан проповедников мюридизма
и газавата. Мюридизм, в оболочке которого выступало
движение горцев, Х.Г. Аджемян определял как
"махрово-реакционное течение воинствующего ислама".
Мюридизм
навязал горцам тридцатилетнюю войну и консервировал их
отсталость, "усилил позиции антирусской коалиции, чем
облегчил падение героического Севастополя". Х.Г. Аджемян
подверг критике взгляды К. Маркса и Ф. Энгельса на
Кавказскую войну и ее вождя Шамиля, считая, что в их
работах 1850–1860-хгг. была преувеличена реакционная
роль царской России, а под влиянием современной и
английской прессы они идеализировали Шамиля. Докладчик
утверждал, что Шамиль воплотил в себе все реакционные
черты мюридизма и только после сдачи в Гунибе, находясь
в плену, совершил единственный правильный поступок,
обратившись к своему народу с призывом прекратить
борьбу. Между тем относительное благополучие горцы могли
получить только с Россией, которая внесла в Дагестан
первые проблески цивилизации, подняла благосостояние,
открыв перед ним пути широкого европейского развития.
В работах
С.К. Бушуева за 1939 и 1955гг. и А.В. Фадеева произошла
полная переоценка старой концепции, которая была
признана ошибочной. Мюридизм, под флагом которого
выступали горцы, был признан "идеологией, которая
противопоставляла горцев не только царизму, но и
русскому народу, его культуре и всему тому комплексу
социально-политических отношений, которые существовали в
то время в России - более передовых сравнительно с тем
социально-политическим уровнем жизни, который был тогда
в Дагестане". Отказавшись признать движение Шамиля
демократическим, они также охарактеризовали его как
реакционное и антинародное, которое было инспирировано
Турцией, за спиной которой стояла Англия. В 1950 г.
партийный и государственный деятель М.Д. Багиров
выступил на публичном собрании в Баку с докладом,
основные положения которого вскоре нашли отражение в
статье, появившейся за подписью руководителя
республиканских коммунистов в центральном теоретическом
журнале ЦК КПСС "Большевик". Он потребовал "подвергнуть
критике имеющую широкое хождение в нашей советской
исторической литературе ошибочную концепцию о якобы
прогрессивном, освободительном характере движения
мюридизма и Шамиля". Впрочем, существует другая точка
зрения на причины столь активной вовлеченности М.Д.
Багирова в кампанию по "разоблачению" Шамиля. Багиров
якобы вынашивал идею присоединения Дагестана к
Азербайджану, поэтому стремился опорочить национального
героя дагестанцев, что косвенно помогло бы в
осуществлении лелеемой им цели.
В постперестроечный период были вновь пересмотрены
постулаты эпохи социализма, обусловившие
партийно-идеологические подходы к Кавказской войне,
важнейшим аспектом которой была заостренная борьба с
"буржуазным национализмом" (Дегоев В.В., 2000; Ханбабаев
К.М., 1999).
В российском обществе все еще присутствует выраженное осознание
отстраненности русской нации от кавказских народов.
Свидетельством этому могут служить результаты
исследований члена-корреспондента РАН Ж.Т. Тощенко
(2014). По результатам массового опроса российских
граждан, наиболее глубокий след в сознании россиян
оставили не только события Великой отечественной войны
1941-1945 гг., но и Кавказская война 1817–1864 гг. и это
несмотря на значительную отдаленность двух исторических
событий. Той или иной информацией о Кавказской войне
располагают до 90% жителей СКФО, около 40% жителей
Адыгеи, например, считают, что это со бытие тесно
вплетено в социально-политическую реальность
современности. В этой связи следует особо подчеркнуть,
что в массовом сознании присутствуют достаточно
разнообразные характеристики причин этой войны. Точки
зрения о виновности самодержавной политики России
придерживаются 46% респондентов, еще 31% обвиняют
Турцию, 8% - местных феодалов.
Исследователи
последнего поколения склоняются к рассмотрению
экстремизма на Кавказе в ХХI веке как к следствию роста
классового и национального самосознания малых народов
(Аманжолова Д.А., 2013; Магомедов Р.М., 1991; Магомедов
Р.М., Магомедов А.Р., 1991, Османов Г.Г.,1999).
Современному
этнорелигиозному экстремизму в Дагестане посвящена
обширная научная литература. Проблемы этнонационализма и
его экстремистские проявления были исследованы
Абдулатиповым Р.Г., (1991); Брик А.Д., (2014); Дзуцевым
Х.В.(2011,2012,2014), Домановым В.Г. (2013), Емельяновым
В.П. (1997), Осиповым Г.В. (2007); Тишковым В.А.,
(1997); Черноусом В.В., Цихотским С.Э. (1999); Явичем
А.С. (2000) и др. Так, В.А. Тишков дает следующее
определение этнического конфликта: "…любые формы
гражданского, политического или вооруженного
противоборства, в котором стороны или одна из сторон
мобилизуются, действуют по признаку этнических
различий". Если он и его школа относят все проявления
этнонационализма к политическому экстремизму, то В.В.
Черноус и др. развивают идеи сложной типологии
национализма.
Современные американские и европейские исследователи представляют
проблему исламского экстремизма несколько в другом
ключе. Так, Monica Duffy Toft (Университет Оксфорда) и
Yuri M. Zhukov (Университет Мичигана) термином
"экстремистский ислам" обозначают широчайший спектр
явлений. Это и всевозможные вооруженные группы
"салафитов-джихадистов", называемых ранее ваххабитами, и
"черные вдовы" (смертницы), и так называемые
благотворительные организации, и республиканские
клерикальные элиты.
Тесные контакты внутри "джамаата" и между собой они
поддерживают посредством современных средств связи.
Любое применение силы любым из этих субъектов в
отношении институтов государственной власти
расценивается как атака экстремизма. используя
еженедельно поступающие данные из республик северного
Кавказа, M.D. Toft и Y.M. Zhukov отслеживали
социально-политическую ситуацию в 7584 населенных
пунктах 200 округов (районов) в девяти субъектах СКФО за
период 2000 - 2012 гг. ими же был проведен обзор более 9
тысяч первоисточников, и лишь в 7% из них религия
упоминается как причина конфликта. В остальных случаях
основой конфликтов были названы причины
националистического свойства. Таким образом, влияние
религиозной мотивации на побуждение к насилию остается
недостаточно выясненным. Также нет эмпирических данных,
подтверждающих разницу поведения салафитов-джихадистов и
национальных повстанцев на поле боя или их большей
способности сопротивляться действиям государственных
военных частей.
Авторы
рекомендуют не отождествлять националистическое
протестное движение на Северном Кавказе и исламистское,
хотя они часто идут рука об руку и различить их
действительно трудно. Правительственными силами
подавляются в большей степени националистические
протесты, а не исламистские. Также выяснено, что
исламисты в меньшей степени находят поддержку у местного
населения, чем националисты. Гражданское население
готово поддерживать борьбу последних даже дорогой для
себя ценой.
Используя
полученную в результате массовых и экспертных опросов
базу данных на тему вооруженных нападений повстанцев и
ответных действий Правительства России на северном
Кавказе с 2000 по 2008 год, Monica Duffy Toftи Yuri M
Zhukov приходят к выводу, что наказание в данном случае
является наименее эффективным и даже контрпродуктивным
для замирения конфликтов на национальной и религиозной
почве. Подобная стратегия не только не останавливает
разрастание насилия на местах, но и усиливает риск
продолжающихся боевых действий в районах боевых
действий. Для того, чтобы добиться успеха, российские
власти должны физически изолировать эпицентры
повстанческой деятельности от мирных районов и стараться
избегать использования карательных мер.
Так как
межгосударственные войны в настоящее время, к счастью,
редки, внимание ученых смещается в сторону исследования
причин и закономерностей протекания внутренних
конфликтов. В последние годы появилось много интересной
литературы о детерминантах гражданских войн.
Политические экономисты, опираясь на данные национальной
статистики, создали модели прохождения межнациональных
конфликтов. объясняя вспышки гражданских войн
материальными мотивами, а не культурными, Fearon, J.D.
and David D. Laitin D.D. расценивают подобные конфликты
как вооруженный мятеж. Lars-Erik Cederman, сотрудник
Центра сравнительного анализа и изучения международных и
национальных конфликтов Federal Institute of Technology
(ETH) (Швейцария), считает: там, где центральная власть
государства слаба и не достигает периферии из-за сложной
географии, восстания становятся более вероятными. Тем не
менее, по его мнению, этническая пестрота государства
никоим образом не влияет на вероятность конфликта.
Почему
национальные сообщества хотят отделиться, и где
наибольшая вероятность возможности самоопределения?
Nicholas Sambanis и Branko Milanovic предлагают такой
метод экономического обоснования, по которому
достигается компромисс между доходами населения и его
суверенитетом. Более богатые регионы хотят больше
самостоятельности, конфликты возникают из-за
несоответствия между желаемым и фактическим уровнями
суверенитета.
Приводятся
простые эмпирические расчеты с использованием данных,
собранных на уровне сотрудников среднего звена
управления. В своей работе Nicholas Sambanis и Branko
Milanovic обращаются также к созданному всемирному банку
данных, охватывающему 48 стран мира. Данный банк готов
предоставить открытый доступ к своим исследованиям и
внести вклад в развитие политических дискуссий в мировом
экспертном сообществе. N. Sambanis и B. Milanovic
интересовала корреляция между обеспеченностью ряда стран
природными ресурсами и уровнем доходов населения.
Авторы пришли
к выводу, что сложившаяся в ряде исламских стран
ситуация является продуктом бедности и неравенства в
социуме. Была найдена положительная связь между уровнем
доходов в регионе и обеспеченностью его природными
ресурсами. Также выявлено, что регионы, где проживают
национальные меньшинства, имеют более низкий уровень
суверенитета. Это в еще большей степени усугубляет
межличностное неравенство в них. В наших работах дана
оценка социально-экономической и политической ситуации в
Республике Дагестан. Основными факторами напряженности,
по нашему мнению, являются межконфессиональные
противоречия, т.е. противоречия между различными
течениями в исламе, вызванные статусным положением этих
течений. В обществе есть осознание напряженности,
раскола, вызванного все возрастающими претензиями
политизированного ислама оказывать определяющее влияние
на общественно-политическую и повседневную жизнь
дагестанцев. В меньшей степени ощущаются межнациональные
напряженность и противостояние, которые не носят явно
выраженный характер, но имеют тенденцию к усилению.
Противостояние по линии "власть-народ" не выражено ярко,
так как власть слаба и коррумпирована на всех уровнях.
Различными экспертами довольно часто упоминается тезис о
том, что в реальности Республика Дагестан не включена в
правовую зону РФ, социальные проблемы решаются не по
закону, а по "понятиям". Общество уверено в том, что
интересы власти не являются государственными, законными.
Более того, население республики смирилось с таким
положением на фоне повышения уровня религиозности
граждан. Однако накопленная протестная энергия масс при
определенных раздражителях может перерасти в открытое
противостояние и даже в гражданскую войну. Политические
противоречия - это лишь производные кризиса экономики
республики, охватившего все отрасли производства и
деградировавшего ее социальную сферу. Неработающая
экономика выступает фактором высокого уровня
безработицы. В результате заработная плата ниже порога
стоимости воспроизводства физической силы работника, но
даже и такую работу найти сложно. Те же, кто не согласен
работать за гроши, вынуждены искать другие источники
доходов, как правило, преступные; одним из таких
источников является бандитизм.
Улучшение
экономической ситуации могло бы способствовать
стабилизации ситуации политической, снижению опасности
экстремизма и привлечению инвестиций в экономику.
Доходов республики не достаточно для того чтобы
обеспечить населению доступ к качественным услугам
образования и здравоохранения, культурной сферы,
транспортной и жилищно-коммунальной инфраструктур.
Большая часть молодежи не имеет возможности получить
образование такого уровня качества, которое потенциально
могло бы стать исходной точкой для прорыва в области
науки, техники, культуры. Есть небольшая горстка молодых
людей, которые имеют финансовые возможности (и
интеллектуальную базу) для обучения в лучших вузах
страны и мира, но они, получив образование, как правило,
не возвращаются в неспокойный, кризисный Дагестан. В
итоге происходит активное "вымывание мозгов".
Ситуация
такова, что внутреннего потенциала и финансов для
модернизации республики недостаточно. Необходим
человеческий фактор, т.е. потенциал интеллектуальный,
профессиональный, а он в Дагестане не подготовлен.
Многие авторы сошлись в том, что основным фактором
напряженности в республике являются межконфессиональные
противоречия (Ханбабаев К.Б., 2004; Абдулатипов Р.Г.,
1991; Стародубовская И.В., 2014).
Социально-экономическую ситуацию в республике
Стародубовская И.В. оценивает как кризисную, даже
катастрофическую. Сегодня народ Дагестана нуждается в
грамотном политическом руководстве. Роль государства в
экономике республики должна быть шире, чем в настоящее
время, и граждане требуют принять необходимые меры
против криминализации экономики, а также внести
коррективы в ее социальную политику (Муртузалиев С.И.,
Цатуров В.Н., Кислова Г.И., Магомедова М.М., Ханбабаев
К.М., 2003).
Религиозная
ситуация сегодняшней России и тенденция ее развития
требуют пристального внимания как федеральных, так и
региональных ветвей власти. Данная проблема
представляется наиболее злободневной в контексте
безопасности и целостности России, где в постсоветский
период стали складываться альтернативные модели
региональных политических систем и региональных
идеологий, ориентированных на титульные нации при
формировании властных структур республик.
Хасан Дзуцев, Аминат Дибирова,
Александра Хугаева
Миссия конфессий № 10, 2015
Использованная литература
1. Анчабадзе Ю.Д., Лавров Л. И. и его
"Убыхи" // Электронная версия: http://
apsnyteka.org/file/Lavrov_Ubykhi.pdf
2. Apel Hans.
Europa ohne Seele. GGP Media GmbH, Pößneck, Brunnen
Vertrag Gieß en. 2007. 256 p.
3. Багиров М.Д. К вопросу о характере
движения мюридизма и Шамиля // Большевик, 1950. № 13,
июль (цит. по Анбачидзе Ю.Д.)
4. Bell J.S. Tagebuch seines Aufenthaltes in Cirkossien während der Jahre 1837, 1838
und1839 / Pforzheim, 1841 (цит. по Лаврову).
5. Бушуева С.К. Борьба горцев за
независимость под руководством Шамиля. - Л., 1939.
Бушуев С.К. Из истории внешнеполитических отношений в
период присоединения Кавказа к России. М., 1955.
6. Гаджиев В.Г. Движение кавказских
горцев под руководством Шамиля в исторической
литературе. Махачкала, 1965.
7. Cederman
L-E. Articulating the Geo-Cultural
Logic of Nationalist Insurgency // Swiss Federal
Institute of Technology (ETH), Center for Comparative
and International Studies(CIS). January 13, 2004. - 40Р.
(репринтное издание).
8. Даниялов А.Д. Дагестан: время судьбы.
Воспоминания. Махачкала: Дагестанское книжное изд-во, 1970.
9. D’Ohsson M.C. "Lespeuplesdu Caucase". Paris., 1827 / цит.
по Лаврову.
10. Дзуцев Х.В. Межнациональная
напряженность на Северном Кавказе// Социум, № 11 (77).
2014. С. 123-136. Дзуцев Х.В. Ваххабизм в республиках
Северо-Кавказского федерального округа Российской
Федерации: реалии и последствия //Социологические
исследования. 2011. № 8. С.
107-114.
11. Fearon J.D. and Laitin D.D.
Sonsof the Soil, Migrants, and Civil War // World
Development Vol. 39, No. 2, pp. 199–211, 2011.
12. Fearon, James D.,
and David D. Laitin. 2003. Ethnicity, Insurgency, and
Civil War. American Political Science Review 97 (1):75-90.
13. Fearon, J. D., and Laitin D. D.
2003. Ethnicity, Insurgency, and Civil War // American
Political Science Review 97 (1):75-90.
14. Gammer M. Muslim Resistance to the Tsar. Shamil and the Conquest of Chechnya and
Daghestan. L., 1994.
15. Hamed Abdel-Samad // "Moderate
Muslimbrüder? Wie Naiv!"// Die Presse, 03.07.2013.
16.
Huntington, Samuel, 1993.
Oneclashofcivilizations? // Foreign Affairs, 72.3.1993.
17. Хантгингтон С. Столкновение
цивилизаций. -М.: ООО "Изд-во АСТ", 2003. – 608 с.
18. Janßen А.,Polat
А."Soziale Netzwerketürkischen
Migrantinnenund Migranten/ / " Politik und
Zeitgeschichte". В. 1-2, 2006, S. 11.
19. Лавров Л.И. Вопросы происхождения
народов Северо-Западного Кавказа // Совещание по
методологии этногенетических исследований. Тезисы
докладов и выступлений Института этнографии им. Н.Н.
Миклухо-Маклая.- АН СССР. Л., 1951. С. 2-4. Электронная
версия: http://apsnyteka.org/file/Lavrov_Ubykhi.pdf
20. Муртузалиев С.И., Цатуров В.Н.,
Кислова Г.И., Магомедова М.М., Ханбабаев К.М. Реалии и
перспективы поликультурного образования в Дагестане. –
Махачкала, 2003. – С. 150–161.
21.
SejdiniZ. "Wirsindkeine
Götter" // Tiroler Zeitung, №66 , 7. März. 2015.
22. Sambanis N. Milanovic B.
Explaining the Demand for Sovereignty // Policy Research
Working Paper. The World Bank Development Research Group
Poverty and Inequality Team. November 2011.-37Р.
23. Стародубровская И. В. Как искоренить
террор в Дагестане // "Новое дело", №18, 08.05.2014.
24. Тишков В. А. О природе этнического
конфликта // Свободная мысль. – 1993. – №4. – С. 8.
25. Toft M.D., Zhukov Y.M. Islamists
and Nationalists: Rebel Motivation and Counter
insurgency in Russia’s North Caucasus//American
Political Science Review Vol. 109, № 2 May 2015.
26. Toft M.D., Zhukov Y.M. Denial
and punishment in the North Caucasus: Evaluatingthe
effectiveness of coercive counter-insurgency //Journal
of Peace Research. Nov 22,2012. 785-800.
27. Тощенко Ж.Т. Фантомы российского
общества - М.: Центр социального прогнозирования и
маркетинга, 2015. 668 с.
28. Фадеев А.В. Убыхи в освободительном
движении на Северо-Западном Кавказе // Исторический
сборник. М., 1936. Т. IV.
29. Хунаху Р.А., Цветков О.М.
Исторический феномен в современном преломлении //Социол.
исслед. 1995. № 11.
30. Wagner F. Schamyl als Feldher,
Sultan und Prophet. Leipzig, 1854.
P. 1-4, 60-63. / Цит. По Лаврову.
31. Zaccone P.
Schamyl ou le libérateur du Caucase. Paris, 1854.
P. 6-7. Derbend-Nameh,1851 - Derbend-Nameh.
Translated from a Select Turkish
Version and Published with Notes, by Mirza A.
Kazem-Beg. SPb., 1851. / цит. по Лаврову.
32. Washington Post
http://www.agentura.ru/ press/about/jointprojects/washprofile/
iraqinsurgents
33. http://www.pokrov-forum.ru/science/
prav_phil_kult/ kniga_tihomirov/ txt/3.6.php
34. http://www.memo.ru/
hr/hotpoints/ caucas1/msg/2007/ 03/m85716.htm
Читайте другие публикации раздела "Апология христианства перед исламом"
|
