Церковные суеверия
Удивительно, но факт: для Церкви, которая
обязана бороться с предрассудками, эти самые предрассудки
являются одной из самых серьезных проблем, и связаны они ни
с чем иным, как с церковным преданием. Со времен князя
Владимира Церковь обличает суеверия, пишутся книги, но, к
сожалению, многим из прихожан больше нравится доверять
устным источникам информации – нашим незабвенным бабушкам, и
что примечательно: "духовными чадами" этих бабушек
становятся люди образованные, интеллигентные. Значит, любовь
наших людей к суевериям просто безграмотностью не объяснить,
здесь все гораздо сложнее. Так что же у нас в Церкви
религия, а что миф? И чем религия и миф отличаются друг от друга?
Для человека характерно стремление к
духовной жизни, жажда богообщения есть у каждого, независимо
от национальности, возраста или профессии. Но если человек
лишен знания о богооткровенной религии, то его дух начинает
работать "в автономном режиме", и естественное религиозное
чувство начинает синтезировать свою религию. Иногда это
бывает массово, иногда индивидуально, продолжительно или кратковременно.
Бог же не утесняет свободу. Но истинную
религию придумать невозможно – она дается непосредственно
Богом в Откровении. В дохристианский период такой религией
было ветхозаветное иудейство, но суеверия предрассудки
встречались и там: это постоянное стремление впасть в
идолопоклонство, и другая крайность – часто осуждаемые
Христом предания старцев. (Мк. 7:3, Мф. 15:3).
Если человек лишен веры в Истинного Бога, то
во чтобы он не верил – он язычник, язычество пронизывает все
сферы его жизни, его мировоззрение, особенно на уровне быта.
Лишенное религиозной составляющей, язычество
трансформируется в идеологические и социальные формы,
вспомним хотя бы советское время: религии, в обычном
понимании этого слова, не было, а культ остался: вера в
"светлое будущее" заменила чаяние жизни будущего века.
Язычество – это психология, это когда духовность подменяется
душевностью, это и есть состояние души без Бога. Такое, как
не странно, часто можно наблюдать и в церковной ограде.
Родная сестра язычества – магия, т.е.
стремление человека подчинить себе духовный мир, быть как
Бог (Быт. 3:5). Вот что об этом пишет о. Александр Мень:
"Для мага радости мистического богообщения – пустой звук. Он
ищет только достижения могущества в повседневной жизни – на
охоте, земледелии, в борьбе с врагами этот антагонизм
оставался даже тогда, когда магия стала переплетаться с
религией. Магизм ждет от Неба только даров, природу он хочет
поработить, в человеческом обществе он воцаряет насилие.
Племя и власть становятся над духом. Человек, сливаясь с
родом, попадает под гипноз коллективных представлений".
Таким образом, в основе магизма лежит принцип: "ты – мне, я – тебе".
Такое отношение к Богу зачастую можно
наблюдать у наших современников, помните пословицу: "гром не
грянет – мужик не перекрестится". Ох, как часто мы ведем
себя именно так, а в католической церкви это вообще норма.
Люди бегут в храм ставить самые толстые
свечи, как будто Бог в них нуждается в полной уверенности в
том, что все проблемы в жизни происходят из-за того, что их
"испортил" соседский колдун. С тем же успехом такие товарищи
обращаются ко всевозможным "бабкам" и экстрасенсам.
Другая крайность это когда ритуал является
не религиозным, а чисто психологическим понятием без
глубокой духовной составляющей. Такие люди ходят в церковь
"поплакать". Приходилось видеть как какая-нибудь дама после
слезной "молитвы" и воздевания рук горе совершенно ничего не
могла сказать на исповеди, аргументируя это тем, что у нее
"нет грехов". А когда я отказался ее причащать, все ее
"благочестие" улетучилось, и на меня обрушился целый поток
негодования. Для нее священник и церковные правила – ничто.
Она пришла в храм "потреблять" благодать, ничего не давая взамен.
Возвращаясь к теме "свечного благочестия",
не могу не заметить, что для многих людей элементарнейший
акт возжигания свечей в храме является, чуть ли не самым
основным в их духовной жизни. ( Это все равно, если бы
человек, желающий купить ювелирное изделие, ограничился бы
только тем, что выкрутил бы в ювелирно магазине дверную
ручку и, по уши довольный, даже не заходя в магазин,
отправился бы домой, гордясь приобретением). Боже упаси
кого-нибудь передать свечку левой рукой, или переставить
ранее поставленные кем-нибудь свечи. Это моментально вызовет
бурю гнева, и посягнувший на чужую свечу может быть даже
обвинен в колдовстве.
Многих прихожан надо просто "купать" во
время водосвятного молебна, слова "капля освящает море" не
для них – дескать, меня водой облили – теперь и здоровье
будет, и грехи простятся.
К сожалению, несвободны от суеверий и
предрассудков некоторые представители духовенства. Так,
известно, что в некоторых селах существует обычай: когда
наступает время какой-нибудь односельчанке рожать –
священник спешит в храм отверзать Царские Врата,
кощунственно ассоциируя их с женским лоном, чтобы обеспечить
удачные роды, Это так называемая гомеопатическая
(подражательная) магия, Так у колдунов Вуду тряпичная или
глиняная кукла ассоциируется с самим человеком, на которого
распросраняется вред, нанесенный кукле.
Бывают священники, которые запрещают
прихожанам причащаться в двунадесятые праздники без особой
мотивации – все вы, мол, недостойны сегодня, забывая о том,
что Евхаристия – центр христианской жизни.
В списке церковных суеверий на особое место
надо поставить геронтоманнию – поиск старцев, а если быть
точнее – вещунов и волхвов, которые удовлетворили бы жажду
духовного рабства, взяв на себя заботу о чужом спасении. Тем
более, что сейчас мы переживаем время очередного
эсхатологического психоза в виде ИННенизма и авторитет т. н.
"старцев", которые противопоставляют себя и свою доктрину
Церкви и ее учению.
Сюда же можно отнести и технофобию – страх
перед прогрессом. По мнению технофобов компьютеры,
банкоматы, сотовые телефоны и т. п. суть бесовщина.
"Старец", боязнь техники и отождествление ИНН с "печатью"
антихриста обычно идут рука об руку.
Стоит упомянуть еще т.н. церковный
национализм. Например, некоторые считают, что нельзя читать
книги некоторых православных богословов только под предлогом
того, что у них нерусские фамилии (Керн, Мейендорф, Шмеман,
Блюм), во всем непонятном видятся происки врагов
Православия, загнанного в рамки одной Поместной Церкви.
Таким образом, психология "мелкого лавочника" заменяет
соборное сознание. Не приемлются даже ничтожные отличия в
традициях между разными приходами: "...а вот в нашей церкви
всегда выносят обеденные записки на молебен!".
Мне, как священнику, чрезвычайно часто
приходится сталкиваться с целым комплексом суеверий, которые
можно объединить под названием некрофобии – боязни
покойников и всего, что с ними связано. Этот первобытный
магический страх не имеет ничего общего с христианским
отношением к смерти.
Люди, занимающиеся колдовством, стараются
заполучить воду, которой обмывали покойника, или тряпки,
которыми ему связывали ноги и руки, в тщетной надежда, что
эти предметы помогут им в богопротивных делах. Не отстает от
колдунов и родня покойного. После поднятия гроба они
переворачивают табуретки, на которых гроб стоял, чтобы никто
из живых не сел на них. Зеркала и другие отражающие
поверхности завешивают, но не для того, чтобы в день траура
не прихорашиваться, а чтобы не увидеть в зеркале душу
покойного, а землю после заочного отпевания боятся нести
домой. Зато никто не боится превращать поминальный обед в вакханалию.
Конечно же, я перечислил не все суеверия и
предрассудки, которые надежно прописались в церковном быту.
Я не упомянул еще суеверия связанные с Причастием, то, что
оно лучшее средство от болезней желудка и повышает
гемоглобин. А то как "надо" причащаться и что делать до и
после этого – тема для отдельной статьи.
Важно другое: люди ищут в христианстве
магию, житейскую пользу, не стремясь очистить свою душу и
посвятить свою жизнь Богу, как того требует Православная
Церковь. Конечно, в этом есть доля пастырской вины.
Священники сами часто недостаточно хорошо объясняют
прихожанам основы Православной веры. Но я уверен, что если
человек верит во Христа, то он стремиться как можно глубже и
подробнее узнать о своей вере, как истинно любящий человек
желает знать все о предмете своей любви.
Поэтому лучшее лекарство от лжи и
заблуждений – это любовь к Богу, к Его святому закону и к
Церкви как вместилищу Божественной благодати, а любовь эта
достигается через покаяние, осознание собственно
греховности. Каждому верующему необходимо понять, что он сам
в силу своей греховности является причиной своих духовных и
житейских проблем, а не колдунья, живущая по соседству. Вот
осознание своей греховность – самое неприятное, но и самое
необходимое в жизни христианина. Именно этой неприятности
многие бегают как от огня.
Несомненно, велико искушение превратить
христианство в мистический бытовой придаток, но христианство
– это религия спасения. Об этом забывать нельзя. Сон духа
способен породить еще больших чудовищ, чем сон разума.
Александр Пикалев, иерей
Просветительский Центр и Издательство
"Свет Православия" - 15.11.2006.
Вернуться на исходную страницу
|
